В шахте лифта отдалённо зашумело. Решив зря время не терять, женщина вышла на открытый балкон, где её разом обдало острым зимним дыханием. Поспешив поплотнее закутаться в пуховик, Катя подошла к перилам и посмотрела сначала на раскинувшийся впереди город, а затем на площадку перед домом, засыпанную снегом.
Удивительно, насколько мир безучастен к человеческим судьбам. Что бы ни стряслось с тобой, он будет жить обычной своей жизнью – снег падать сверху и укладываться в сугробы, фонари зажигаться по вечерам, машины плотным забором припарковываться вдоль тротуаров, дворники эти тротуары мести… Постойте…
Чего это он?..
Любой другой на месте Кати, которая буквально сегодня узнала об интрижке мужа, наверняка утратил бы интерес к окружающему, но не эта крайне деятельная женщина. Увидев, что во дворе дома работает дворник, Катя озадачилась вопросом, почему так поздно?
Местного дворника Катя знала. Александр Петрович, тихий старичок под семьдесят, работал здесь уже несколько лет – с 6:00 до 9:00 и с 15:00 до 18:00. Так что же могло случиться, что Александр Петрович вышел на улицу так поздно?
Вернувшись к лифту, Катя зашла в кабину и спустилась на первый этаж. Подсобка, в которой лежал инвентарь для обслуживания подъезда и придворовой территории, была открыта.
Катя открыла почтовый ящик и принялась вытаскивать оттуда накопившиеся рекламные брошюрки, а сама искоса поглядывала в сторону подсобки, пытаясь понять, есть там кто или нет.
Подъездная дверь открылась, впуская одетого в серую мешковатую куртку и штаны дворника.
– Добрый веч… – начала было Катя, но приветственная улыбка быстро растаяла, как только женщина поняла, что это не Александр Петрович. Незнакомый мужик неодобрительно глянул на растерявшуюся женщину и, вернув лопату в подсобку, достал связку ключей, чтобы закрыть дверь.
– А Александр Петрович? С ним всё в порядке? – не выдержав, спросила в спину незнакомца Катя.
– Не знаю, – буркнул тот и ушёл.
Катя ещё пару секунд смотрела в закрывшуюся подъездную дверь. Конечно, жалко, если с Александром Петровичем что-то случилось. Но может, он всё-таки уехал к своим родственникам, как и собирался?
Решив остановиться на этой версии развития событий, Катя закрыла почтовый ящик и, вызвав лифт, вернулась домой. Там в абсолютной тишине замерла у холодильника, поймав себя на мысли, что думает над тем, не пора ли ставить разогревать ужин для мужа…
Сердце снова заныло. Катя невольно стала воскрешать перед глазами увиденную днём картину, чтобы понять, кто же был там с мужем… Может, она её знает?
Размышляя над этим, Катя достала бокал и потянулась включить чайник, но застыла, холодея от ужаса. Потом дёрнулась, пряча руку в карман халата. Вся напряглась, запрокинула голову, расширившимися от ужаса глазами всматриваясь в потолок, потом гулко вздохнула и, прищурившись, осторожно достала из кармана руку, чуть приподняла…
Нет, видение не исчезло. Это снова произошло! Рука опять выглядела чужеродной лапой монстра…
Спрятав на всякий случай обе верхние конечности в карманы халата, вдруг и вторая выглядит так же – сил проверить не было, Катя заметалась по кухне. А ведь она искренне поверила, что такого больше не случится! Почему?
Припомнив разговор с Костей, Катя выбежала в прихожую и трясущимися руками нащупала свою сумку, открыла молнию и поспешно выхватила из кармана таблетки, которые купила сегодня по совету друга.
Он говорил отдохнуть, но какое там. Только полегчало, и она снова впряглась в ежедневные дела, даже не думая притормозить. А, видимо, надо было послушать друга. Отлежаться.
«Глядишь и не узнала бы, что муж изменяет», – вставил шпильку ехидный голос в голове.
Катя вернулась на кухню, выдавила таблетку. Подумав, добавила ещё одну и, налив воды, выпила залпом.
Потом выключила свет. В темноте пробралась в свою комнату. Не раздеваясь, залезла под одеяло и, укутавшись в него, как в кокон, замерла, ожидая, когда придёт спасительный сон и освободит её от этого всепоглощающего ужаса, рождённого предательством мужа и собственного тела… или сознания.