– Здесь нет микрофона. Говори в телефон. Когда будешь готова, переключи вот этот красный рубильник, тогда включится передача сигнала, и тебя услышат. Повтори один раз. Сообщение запишется и потом на автомате будет прокручиваться, – привалившись спиной к лампе и медленно съехав на пол, объяснил повстанец. Он вытянул ноги и закрыл глаза.
– Эй, подожди, а что… что мне говорить? – Вдруг осознав то, что объяснять человечеству, что, собственно, случилось, придётся именно ей, Катя жутко испугалась.
– Кать… ты же мать, я верю, ты придумаешь… – не открывая глаза, еле слышно прошептал Дмитрий и, кажется, отключился.
– Стой! Стой, стой… – Катя растерянно посмотрела на потерявшего сознание мужчину, на зажатый в её руках телефон, на красный рубильник и просторные бойницы, смотрящие на четыре стороны света. Сморщилась, как делала всегда, когда понимала, что придётся сделать что-то, что ей особо не нравилось. Пройдя к столу, выкатила из-под него старый металлический табурет на колёсиках и, стряхнув с него пыль, села.
Здесь было холодно, громко кричали птицы, а внизу грохотал, словно взбесившийся, океан. Катя ещё раз кинула тоскливый взгляд куда-то за горизонт и, потянувшись, щёлкнула красным рубильником. На приборной доске замигали несколько мелких разноцветных лампочек. Катя услышала знакомое низкое шипение, словно поблизости включили радиоприёмник.
– Ладно, – вздохнула она. – Надеюсь, это услышат… – Она хмыкнула, пытаясь прочистить по всем признакам простуженное горло. Сглотнула тягучую слюну и…
– Монстров нет, – произнесла Катя. – Пришельцев не существует, ну, по крайней мере, они не прилетали. И токсины, вызывающие галлюцинации, не попадали в воду… Другие государства не нападали на нас. У них сейчас творится то же самое. Люди, если вы слышите меня, поверьте, то, какими вы видите себя и близких – ваш истинный облик. Нас запрограммировали видеть определённый образ, наложили фильтр на сознание. Кому это было нужно? – Катя замолчала. – Я точно не знаю. Позже, может, кто-то раскопает, и мы узнаем подробности. Сейчас нужно знать только одно: фильтр взломан, и мы видим реальность такой, какая она есть. Мы всегда были такими… Мы мохнатые, зубастые звери. Но в наших силах доказать, что человек вовсе не выдумка. Пусть внешность и изменилась, но душа и сердце остались прежними. Вы – это всё ещё вы, и даже больше чем прежде. Я понимаю, что трудно любить себя, и точно так же трудно принимать и любить окружающих со всеми недостатками, глупостями и неловкостями. Но не отталкивайте своих близких, им сейчас как никогда нужна ваша забота. И ведь внешность не главное. Да, эти слова слишком часто слетали с наших губ. И, будем честными, чаще всего мы лукавили, произнося их. Но настало время доказать это на деле. Мы изменились, и наш мир изменится вслед за нами, но в наших силах остаться людьми. Давайте слушать сердце и не зацикливаться на себе. Не красота, а любовь и забота спасут мир. – Катя замолчала и, улыбнувшись, добавила: – Мам, пап, если вы слышите меня. Я знаю, что вас таким трудно удивить, и, что бы ни произошло, вы, как прежде, будете пить чай в полдень и прогуливаться перед сном. Я скоро вернусь. Люблю вас.
Катя отложила телефон, только сейчас она поняла, что к привычным уже звукам добавился монотонный гул. Взгляд зелёных пристальных глаз без труда рассмотрел приближающиеся от горизонта четыре точки, которые очень быстро превратились в вертолёты.
– Дим, слышишь? Сюда кто-то летит, – тронув повстанца за плечо, произнесла Катя. Тот открыл глаза.
– Всё нормально. Это свои, – сипло ответил он. – Иди.
– А ты? – нахмурилась Катя. Ей совершенно не хотелось оставлять мужчину одного, очень уж плохо он выглядел.
Он даже криво усмехнулся, думая о том, насколько заманчиво разрешить себе поверить в то, что мелкая беспокоится о нём именно в том единственном смысле, но… что-то подсказывало, что это та же самая забота, которая толкает сердобольную женщину подбирать на улице бездомных животных.
– Всё в порядке. Просто скажи кому-нибудь подняться за мной. – Дмитрий скривился от неосторожной попытки подняться.
– Но… – возразила Катя.
– Иди. Тебя отвезут к детям. Или ты не соскучилась? – внимательно посмотрев из-под полуприкрытых ресниц, спросил взломщик.
– К детям? Сейчас? – оживилась Катя.
– Да. Беги, – произнёс он.