– Ладно. Тогда я пошла. Сейчас кого-нибудь пришлю. Ольгу… Это же повстанцы?
– Да, да… – закрывая глаза, подтвердил Дмитрий.
– Ну ты только не помри, – обернувшись, неуверенно попросила Катя. Её беспокоила мысль – что, если они больше не увидятся? И от этого сердце в груди неприятно сжималось. Но желание увидеть детей и удостовериться наконец, что с ними всё в порядке, было намного больше, поэтому женщина подняла руку, махнула, сказала: – Я ушла, – и, подгоняемая нетерпением увидеть своих карапузов, понеслась вниз по каменным ступеням так, словно десять минут назад это не она помирала на холодном полу маяка, уверенная, что переживает последние моменты своей жизни.
– И как у неё это получается? – вслушиваясь в быстро удаляющиеся шаги и понимая, что нет сил даже пальцем пошевелить, прохрипел Дмитрий.
А Катя ветром пронеслась по винтовой лестнице и застыла в дверях, пытаясь перевести дух и дожидаясь, пока мир перед глазами прекратит по инерции закручиваться строго против часовой. Она бросила обеспокоенный взгляд туда, где на ровной каменистой поляне приземлились вертолёты. К маяку приближалась толпа людей. Среди них должны быть медики… Катя пошла навстречу и вскоре поняла, что никакие это не повстанцы, а военные. Женщина остановилась как вкопанная, судорожно соображая, что ей делать. Но мысли сбились, когда взгляд ищущих глаз выхватил из толпы знакомую рыжую…
– Танька? – удивилась Катя. Рядом с подругой рассмотрела и серьёзное, осунувшееся лицо Кости.
– Катька! – замотала руками подруга и побежала навстречу застывшей женщине. – Что с тобой? Ты вся в крови! – Обеспокоенное лицо подруги было совсем близко, Катя чувствовала её холодные руки на своём лице. – Эй, кто-нибудь! – позвала Татьяна, оглядываясь. – Здесь нужна медицинская помощь.
– Нет. Со мной всё в порядке. Там Димка на маяке. Его подстрелили. Нужно спешить. Помогите ему, пожалуйста, – встретившись взглядом с глазами подошедших врачей, попросила Катя.
– Да. Конечно, ему помогут, – пообещала Танька. – А ты… Что случилось?
– Потом… – отмахнулась женщина. Повернулась, провожая взглядом медиков и военных, направившихся к маяку. – А что теперь с ним будет?
– Он тебе не сказал? – Рядом остановился Костя. Он всё ещё не мог смотреть на подругу без чувства вины. Поэтому смотрел куда-то под ноги.
– Не сказал что? – нахмурилась Катя.
– Он заключил договор с военными. Сдал свои разработки и обещал помочь с восстановлением системы.
– Как?.. – удивилась Катя и, задрав голову, посмотрела на вершину маяка, туда, где темнели бойницы. – А почему тогда мы убегали? Этот маяк… Не проще было на вертолёте?
– Навигация накрылась. Сложно летать на дальние расстояния. Он вызвался подключить маяк. Ну, и это было его условие – ехать с тобой на машине.
Катя хотела что-то сказать, потом передумала. В зелёных потемневших глазах мелькнуло что-то недоброе. Женщина закрыла глаза и протяжно выдохнула.
– А к детям мне можно? – открыв глаза, уже спокойно спросила она.
– Да, пойдём, – подхватив подругу под руку, заторопилась Татьяна. – Вон тот крайний вертолёт специально для тебя пригнали. Это тоже его условие, – наклонившись поближе, многозначительно прошептала она.
Но по дороге до посёлка повстанцев у Кати, искупавшейся в Северном Ледовитом, поднялась температура под сорок, её начал бить озноб. Таня решила отвезти подругу домой. Женщина, конечно, расстроилась, но понимала, что в таком состоянии ей будет трудно ухаживать за двумя детьми. Так что с болью в сердце сошла с приземлившегося во дворе дома номер пять по Пушкинской вертолёта и, поддерживаемая подругой, доковыляла до родной квартирки.
ГЛАВА 13. ЖИЗНЬ ПОСЛЕ
Конечно, всё обернулось воспалением лёгких. Первые четыре дня Катя в лёжку лежала в кровати, на пятый стала вставать пить чай. На седьмой заставила Таньку уйти домой, клятвенно заверив, что сможет позаботиться о себе. Едва дверь за подругой закрылась, Катя развернулась и направилась в комнату, ложиться обратно в кроватку.
А Танька, оставшись за закрывшейся дверью, дождалась, пока щёлкнет запираемый замок, и пошла к лифту, на ходу раздумывая, что же такого случилось с подругой, что та до сих пор ни слова не рассказала, а на все осторожные вопросы отвечала «потом». Таньку, конечно, волновала судьба человечества, но, кажется, больше её беспокоило то, что произошло между этими двоими.
– Он же вернётся? – нажимая кнопку вызова лифта, вслух спросила Танька. А когда двери лифта разъехались и она встретилась глазами с мрачным взглядом повстанца, шагнувшего ей навстречу, не сдержавшись, выдохнула: – Ой, мамочки… – Но тут же спохватившись, сообщила: – Катя дома.