– Я знаю, – ответил Дмитрий и направился к заветной квартире.
– Что случилось у маяка? – кинула вслед Танька. – Она сама не своя…
Мужчина на мгновение притормозил, но, так и не сказав ни слова, пошёл дальше.
– Стоит ли ему доверять? – буравя взглядом широкоплечую спину, прошептала рыжая. Хотя Костя сказал, что он согласился устранить последствия взлома. А это значит, что не всё потеряно. Жутко надоело ходить лохматой, шерсть в самых разных местах доставляла уйму неудобств.
Одёрнув куртку, Танька вошла в лифт и перед тем, как двери закрылись, ещё успела расслышать осторожный стук в дверь.
Уверенная, что это Танька что-то забыла и вернулась, Катя с великим трудом подняла своё тело с кровати и прошаркала до двери.
– Слушай, у тебя же ключ есть… – отпирая замок и открывая дверь, осипшим голосом напомнила женщина и осеклась, увидев угрюмую моську Дмитрия. Сразу же попыталась закрыть дверь, но повстанец предусмотрительно всунул нос кроссовки в щель и скривился, когда мелкая, обнаружив это, только сильнее принялась тянуть дверь.
– Ну Кать… – хватаясь за ручку двери, попросил Дмитрий.
– Уйди, или я полицию вызову, – воинственно прошипела женщина, сверкая глазами, переполненными праведным гневом.
– Они не приедут, слишком заняты, – буркнул мужик. – Слушай, нам нужно поговорить. Ты же знаешь. Пусти… – попросил он.
– Нужно было говорить раньше. Сейчас слишком поздно, – огрызнулась Катя. – Уходи. Я тебя не пущу. Ты ненормальный, мало ли что ещё задумал…
– Ты всегда знала, что я псих, но это не мешало тебе жалеть меня. Что сейчас изменилось?
– Изменилось?! – от возмущения голос Кати сорвался куда-то в писк. – Да ты не просто псих, ты маньяк! Ты в своей больной башке, видимо, давно решил, что можешь решать за людей, помыкать ими как тебе вздумается… – Катя замолчала на секунду, чтобы отдышаться, всё-таки воспаление лёгких. Дмитрий виновато помалкивал, давая возможность женщине выговориться, но ногу не убирал. – По твоей вине я людей… убила, – голос скатился до едва различимого шёпота. Катя скривилась, будто испытывая резкий приступ сильной боли.
– Так я тоже убил, – как ни в чём не бывало пожал плечами Дмитрий.
– Боже… Ты больной ублюдок… – произнесла она неуверенно. Он был виноват, но ругаться вдруг перехотелось. Силы как будто кончились.
Увидев, что боевой настрой хозяйки квартиры поугас, Дмитрий снова потянул дверь на себя.
– Так я зайду? Ненадолго, – пообещал он.
Катя устало закрыла глаза. Она была очень бледной и оттого смотрелась ещё тщедушнее, чем обычно. Мужчина помрачнел. И это называется «со мной всё нормально»? А перед подругой держалась бодрячком… и та ведь поверила.
– Ладно, – выдохнула Катя и, развернувшись, пошла в комнату, оставив дверь открытой. Дмитрий зашёл, закрыл за собой и остался стоять, провожая взглядом держащуюся за стену рукой Катю, еле ползущую к комнате.
– Дурында… – пророкотал повстанец и, разувшись, догнал мелкую и подхватил на руки.
– Пусти, – вяло запротестовала Катя.
– Сюда? – остановившись возле двери в комнату, где виднелась большая расстеленная кровать, спросил Дмитрий.
– Сюда, – отводя глаза, кивнула женщина.
Дмитрий переступил порог комнаты, в которой эта почти ничего не весящая женщина делила постель с другим мужиком… её мужем… От осознания этого у Дмитрия даже шерсть дыбом на затылке встала, а между сведёнными к переносице бровями залегли две глубокие косые морщины. Заставив себя дышать воздухом этой ужасно ненавистной комнаты, мужчина подступил к широченной кровати и, реально опасаясь, что воспламенится, если прикоснётся к ней, осторожно опустил женщину на матрас и отступил на шаг. Пряча руки в карманы, отрывисто произнёс:
– Накройся. Ты горячая. Температуру мерила?
– Мерила, – пробурчала в ответ Катя, закутываясь с головой в одеяло.
– Давно?
– Не знаю, – донеслось приглушённо из одеяльного кокона.
– Сейчас… – произнёс Дмитрий и, стягивая на ходу куртку, вышел из комнаты.
Он помыл руки. Вскипятил чайник. Проверил, что есть в холодильнике и в кухонных шкафах. Отыскал мёд, ромашковый чай. Из морозильника достал пакет с замороженной клюквой.
Вернулся в комнату, уже более уверенно огляделся. На прикроватном столике обнаружил градусник, какие-то таблетки.
– Кать, – позвал он, сбивая градусник, который, кстати, показывал 38 градусов. – Давай температуру померим, – потянув одеяло и пытаясь понять, где здесь «вход», предложил Дмитрий. Из кокона показалось недовольное сонное лицо Кати – она была взъерошенная, с порозовевшими щеками и остекленевшими, как у окуня, глазёнками. Недовольно поджала губы – уснуть, что ли, успела? – Температуру померим, – показав градусник, повторил повстанец.