Катя забрала градусник, и тот исчез под тёмно-зелёным свитером.
– Ладно, через пять минут вернусь. Ты мёд нормально переносишь? – уточнил Дмитрий.
– Нормально, – просипела Катя, накрываясь одеялом.
Дмитрий вернулся на кухню. Там уже закипал клюквенный компот. Мужчина убавил огонь, подсыпал сахар. Затем достал ковшик и, налив в него молока, поставил на плиту. Сам принялся чистить чеснок. В итоге в комнату он возвращался с большой чашкой горячего молока, в которое были добавлены мёд, чеснок и кусок сливочного масла. Смесь пахла крайне сомнительно, но, по заверениям бабы Нюры, обладала удивительными целебными свойствами. Ещё баба Нюра посоветовала использовать мёд и капустные листья… Но Дмитрий слегка сомневался в возможности воплотить этот чудодейственный способ излечения воспаления лёгких в жизнь.
– Кать, – позвал Дмитрий, поставив чашку на столик. – Отдай градусник.
Женщина завозилась, и из-под одеяла показалась рука с градусником. Дмитрий забрал его и нахмурился, разглядев показания – 39,1.
– Кать, – снова позвал он, откладывая градусник. – Кать, сядь, пожалуйста, я тебе лекарство принёс. Нужно выпить. Кать? – повторил Дмитрий и уже даже руку протянул, чтобы стянуть одеяло с мелкой вредины. Но этого делать не пришлось, Катя сама вылезла из-под одеяла и даже села, прислонившись спиной к подушке.
– Вот и умница, – похвалил мужчина и подал больной чашку с горячим напитком.
– Что это? – нахмурилась Катя, даже своим заложенным носом почувствовав отталкивающий запах разогретого чеснока.
– Молоко, – ответил Дмитрий.
– С чем? – вглядываясь в жёлтые жирные круги на поверхности и кусочки чего-то белого, настороженно спросила Катя.
– Ничего криминального, – улыбнулся повстанец. – Пей давай. Баба Нюра обещала, что за два дня на ноги встанешь.
Катя хмуриться не перестала, но глоток сделала.
– Так чего ты там хотел… поговорить? – ощутив приятное тепло в желудке, прохрипела Катя и попыталась усесться поудобнее.
– Подожди, – подскочил Дмитрий и поправил съехавшую вниз подушку.
– Спасибо, – неуверенно пропыхтела Катя и вернулась к странному, но начинающему нравиться напитку. – Так что ты…
– Давай потом, – прервал её Дмитрий и направился на кухню.
– Это когда потом? Он решил тут жить остаться? – провожая взглядом широкоплечую фигуру мужчины, недовольно пробурчала себе под нос женщина и отхлебнула молоко. Поняв, что начинает потеть, Катя натянула повыше одеяло и протяжно вздохнула, но тут же закашлялась. Услышала звук захлопнувшейся входной двери. Замерла, прислушиваясь: – Ушёл? Ну ладно…
Встала, закрыла дверь и вернулась в одеяльный кокон. Температура и выпитое тёплое молоко с мёдом вскоре взяли своё, и Катя уснула, а проснулась она от осторожных прикосновений в районе груди.
– Что ты делаешь? – вскакивая и пытаясь прикрыть открытую грудь, испуганно просипела Катя. Дмитрий сделал недовольную мину и как ни в чём не бывало спокойно попросил:
– Ляг, пожалуйста.
– Ага, щас! Руки убрал… – огрызнулась Катя и натянула на себя одеяло.
– Сейчас всё в мёде перемажешь… – потянув на себя одеяло, глухо сообщил мужчина.
– Какой ещё мёд? Ты вообще больной? К спящим пристаёшь?
– Ты думаешь, что я прям горю желанием облапать тебя, такую потную и сопливую, с красным опухшим носом? – крайне серьёзно задал вопрос Дмитрий.
Катя застыла, большими глазами цвета зелёного яблока встревоженно уставилась на мужика.
Тот ещё больше нахмурился, пытаясь спрятать рвущийся наружу исключительно положительный ответ на этот заданный им же вопрос.
– Я тебя мёдом намажу, потом приложу листы капусты, и спи дальше… Баба Нюра сказала, что при воспалении лёгких отлично помогает, – уточнил мужчина. – Ложись давай, – не выдержав, раздражённо буркнул он. На удивление, подействовало, женщина молча улеглась обратно. – Теперь одеяло отпусти, – скомандовал Дмитрий.
– Куда так низко? – запротестовала Катя, пытаясь натянуть обратно одеяло и спрятать сиськи.
– О, извини, а я и не заметил. – Криво усмехнувшись, Дмитрий принялся размазывать тёплый мёд по белой коже.
– Они нормального размера, – покраснев, смотря куда-то в потолок, возмутилась женщина.
– Тебе лучше знать, – не прекращая криво усмехаться, согласился повстанец. – Ладно, теперь капуста.