Когда Дмитрий вернулся в квартиру и, осторожно прикрыв за собой дверь, прошёл на кухню, Катя стояла лицом к окну и, обхватив себя руками, что-то высматривала за полупрозрачным тюлем. Мужчина хотел присесть на стул и дождаться, пока мелкая отойдёт от случившегося, но не успел. Голос, резанувший сталью и буквально пузырящийся всеми оттенками сдерживаемого внутри гнева, застиг его в полусогнутом состоянии:
– Тебе тоже пора идти.
– А мне-то с чего? – подумав пару секунд, а затем всё-таки выпрямившись и скрестив руки на груди, обиженно спросил Дмитрий.
– А ты тут прописаться уже вздумал? Пару чашек чая поднёс, пока беспомощная валялась, и думаешь, права какие-то возымел… Ты никто. Чужой дядька. Помог – и спасибо. Пора и честь знать…
– Кать, – нахмурившись, пророкотал Дмитрий, пытаясь остановить поток пропитанных злобой слов.
– Мне ты тут не нужен. И детям моим тоже. Хватит с нас мужиков. Сами как-нибудь проживём. Тем более что получалось у нас это презамечательно. Дети у меня самые лучшие, о таких каждая мать мечтает. Да и сама я что хочешь смогу. И никакая мне помощь не нужна. Хороши помощники… – голос, опустившийся было до свистящего шёпота, взлетел и заискрился недобрым смехом. – Один, кобель, всё обиженным и недоласканным себя мнит, нашёл себе лядь молодую… другой – общественный строй решил к первобытному состоянию откатить… естественный отбор устраивает. Да ты сам подумай, чем ты мне поможешь? Тебе самому нужна помощь. Очевидно же, у тебя с психикой не всё в порядке. Так что давай лечись иди. Да и с военными разберись. Не хватало мне снова из-за тебя на разные засекреченные базы попадать на допросы. Чего стоишь? – Катя обернулась. Нет, лицо её не казалось заплаканным. Глаза были абсолютно сухие и сверкали, пожалуй, только от праведного гнева. Она смерила этим безжалостным взглядом хмуро зыркавшего из-под опущенных бровей повстанца. – Иди давай. Чего встал, как статуя…
– Но… – начал было Дмитрий, но тут же передумал. Закинул руку, взъерошил волосы на голове, развернулся, вышел в коридор, а там и к входной двери.
Когда захлопнулась тяжёлая дверь и щёлкнул замок, Катя ещё постояла несколько секунд, рассматривая опустевший дверной проём и косяк, к которому прислонялся Дмитрий. Потом мелко заморгала, вся ссутулилась, съёжилась и, всхлипнув носом, села в угол на стул и разрыдалась.
Было так тошно. И, главное, не понять от чего именно. Может, просто устала. А когда спустя минут десять истошных завываний Катя, отрыдавшись, разлепила слепленные слезами припухшие веки и вытерла заплаканное лицо рукавом свитера, рассмотрела кастрюлю на плите. Припомнила – суп. Она суп не варила… Значит, этот… На душе стало ещё гаже, чем было до этого. Катя сморщилась и уткнулась лицом в ладони.
А потом в голове кто-то хмыкнул. Женщина напряглась, застыв всем телом. Понимание, чей это, собственно, хмык, почти оглушило и опустошило. В голове настала абсолютная тишина, но ненадолго. Внутренний голос протянул: «Ой, Кать, ну ты и дура…»
Катя, конечно, обиделась, но возмущаться не спешила, поскольку и сама сейчас слишком явственно осознала, что, видимо, не такая уж она и умная, какой мнила себя, раз смогла совершенно позабыть, что этот жуткий тип читает её мысли.
«Ты же помнишь, что я слышу твои мысли?» – уточнил тот.
– Чёртов взломщик… – выругалась Катя.
«И ты правда думаешь, что я уйду?» – поинтересовался голос.
– А что тебе от меня надо? – вспылила женщина. – Ты же знаешь, что я чувствую.
«Да. Ты сомневаешься», – довольно заявил голос.
– Чёрта с два! – рыкнула Катя. Вместе с крайней степенью возмущения вернулось желание жить.
«Ладно. Мне тут по делам надо. Долг Родине отдать. А ты пока поешь. Там суп и компот в термосе».
Катя кинула взгляд на стол. Там у мойки действительно стоял металлический термос. Вот же…
«Я вечером зайду. Поговорить надо», – сообщил голос и затих.
– Я тебе не открою! – выкрикнула ему вслед Катя, но до неё быстро дошло, что, очевидно, мужик уже давно сделал себе дубликат ключей, раз так свободно входил и выходил, пока она валялась больная.
– Вот ведь… Привязался на мою голову, – пробурчала себе под нос Катя, а сама, закатав рукава, подошла к плите и, открыв крышку кастрюльки, принюхалась и удивлённо хмыкнула: – Пахнет съедобно.
А после, поев и приняв душ, облачившись в свежую одежду, женщина поняла, что чувствует себя на удивление хорошо. Попробовала позвонить родителям и дозвонилась. Всласть наговорившись с детьми и уняв на время своё беспокойство, Катя выяснила у Ольги местоположение лагеря. Оказалось не так уж и далеко. Всего пять часов на машине. Быстро созрел нехитрый план дальнейших действий. Женщина собрала сумку. Накинула куртку и, впрыгнув в ботинки, выбежала из квартиры, на ходу надевая шапку и соображая, успеет ли она доехать до лагеря до того, как дети лягут спать…