Бросится пить.
Но Катя знала, что слишком быстро утолять жажду может быть смертельно опасно. А ещё – насколько чистая эта вода? И вообще, можно ли её пить?
Короче, у этой женщины было много тараканов в её небольшой косматой голове. И поэтому, приблизившись достаточно, чтобы восторг в глазах мужчины стал почти невыносим, едва он потянул к ней руки, желая заключить в объятия, Катя ударила по протянутым рукам и, уставившись в пронзённые непониманием глаза мужика, злобно прошептала:
– Немедленно выключи.
– Но… – Дмитрий непонимающе захлопал ресницами. – Не работает, что ли? – проворчал он, доставая из кармана телефон.
– Работает, – припечатала мелкая. – Выключай, – с нажимом повторила она.
– Ладно, – нахмурился Дмитрий и отключил ретранслятор, прервав соединение. По привычке хотел было подключиться к Катиному чипу, но не успел. Тонкие пальцы вцепились в ворот свитера, мужчина непонимающе уставился в горящие как-то недобро зелёные глазищи.
«Злится?»
Белые зубки прикусили пухлую нижнюю губу, женщина тяжело вздохнула.
«Бить будет?» – обречённо подумал Дмитрий. Он, конечно, подкрутил себе настройки и почти не чувствовал боли от заживающих огнестрелов, но всё-таки…
Но мелкая не спешила замахиваться. Наоборот, хватка тонких пальцев, тянущих свитер вниз, ослабла, а Катя ещё на шаг сократила расстояние, их разделяющее и, привстав на цыпочки, потянулась вверх.
– Поцелуй меня, – сорвалось с розовых губ.
Дмитрий совсем по-дурацки нервно хихикнул, не веря в происходящее.
«Издевается? Хочет, чтобы я наклонился, так бить будет сподручнее…»
– Боже, да наклонись уже. Я же не дотянусь… – Катя, сильнее потянув за ворот свитера, всё-таки заставила мужика приблизиться и медленно коснулась губами сухих и горячих губ.
Понимание того, что происходит, накрыло Дмитрия медленно, точно так же как двигались сейчас острые ноготки на его загривке. Оглушённый происходящим, Дмитрий очень медленно снова овладел своим телом и, придя в движение, словно пласт снега с вершины горы, обрушился на Катю.
Схватить и прижать – и целовать, целовать до исступления…
Катя первая услышала этот знакомый уже гул и последовавший за ним звук сработавших сигнализаций припаркованных во дворе машин. Попыталась вырваться из объятий тискающего её мужчины. Было, конечно, более чем приятно, но…
– Дим, подожди, там… – уклоняясь от ненасытных губ, прошептала Катя. – Слышишь? Да очнись ты! – так и пришлось выписать пощёчину.
Взломщик обиженно уставился на мелкую затуманенными глазёнками.
– А вот такого я не ожидал, – надул губы он. Неужели это всё только ради того, чтобы надавать ему по щам?
– Дурак ты, и нос у тебя холодный, – припечатала мелкая.
– Что? – Дмитрий не понял.
– Смотри, вертолёты, – прислонившись лбом к окну, пояснила Катя.
– Блин, – пробормотал повстанец и с абсолютно растерянным видом остался стоять посреди комнаты. Потом молча почесал затылок. – Это, кажись, за мной. Ладно, Кать, я сейчас попытаюсь свалить…
– Как? Куда? – теперь настала Катина очередь растерянно хлопать глазами.
– Ну, сбегу от военных. Попытаюсь закончить начатое, – криво усмехнулся мужчина.
– А… – с упавшим сердцем разочарованно выдохнула Катя. Не то чтобы она была против задуманного, но…
– Мы скоро увидимся, – пообещал Дмитрий и, широко улыбнувшись, махнул своей ручищей и скрылся в коридоре.
Катя услышала, как хлопнула входная дверь. Растерянно оглядела кухню, подпрыгнула и рванула следом за повстанцем. Выскочила в коридор, добежала до лифта, но Дмитрия там не было.
Вспомнила про лестницу. Успела пробежать пару этажей, когда мыслительный процесс догнал действие. Остановилась. Нахмурилась и, медленно опустившись, села на ступеньку. Прислонилась плечом к стене. Куда это она собралась? А дети?
Катя мысленно выписала себе подзатыльник. Тоже мне мать…
От приступа самобичевания женщину отвлекли быстрые шаги поднимающихся по лестнице людей. Военные. Преследователи остановились, во все глаза удивлённо глядя на сидящую на ступенях женщину.
Катя одарила их крайне недовольным взглядом и, поднявшись и опираясь о стену, пошла обратно.
– Извините, – донеслось до неё. – Вы тут мужчину не видели?
– Нет, – буркнула Катя и продолжила подниматься.
– А что вы тут делали? – с подозрением в голосе задал следующий вопрос военный.
– Болею я. Вышла свежим воздухом подышать, – недовольно пояснила Катя. И, включив режим ворчливой старушки, продолжила, скрываясь за следующим пролётом: – Расходились тут. Посидеть спокойно не дадут.