На тропинке, ведущей к крыльцу, стоял мужчина. У его ног застыл, пристально всматриваясь в гостью, чёрный пёс. Мгновение, и пёс громко гавкнул и помчался навстречу женщине. Катя присела, обнимая подбежавшую собаку.
– Барсик, – выдохнула она, закрывая глаза и жмурясь, когда пёсель в очередной раз в приступе неконтролируемой радости лизнул женщину в щеку и лоб. С забора донеслось громкое «кар-р», и на голову застывшей Кати спикировал и сел чёрный ворон.
Катя увидела ноги подошедшего и остановившегося напротив. Она подняла глаза. Мужчина широко улыбался, беззастенчиво показывая острые клыки, и гладил мурчащего абсолютно лысого кота, сидящего на его плече. Кот мяукнул и, спрыгнув на землю, подбежал к Кате и принялся тереться о её ноги.
– Лысик, – не веря, улыбнулась Катя и погладила ластящегося кота. – Они живы. А я думала…
– Ну а моё появление тебя совсем не впечатлило? – криво усмехнулся Дмитрий. В глазах на мгновение промелькнула неуверенность и затаённая тоска.
– Я с обманщиками не разговариваю, – заявила мелкая и, поднявшись, отряхнула юбку и поправила съехавший шарф.
– С обманщиками? – удивился Дмитрий.
– Ты обещал, что мы скоро увидимся, – смотря куда-то в сторону, равнодушно напомнила Катя.
– Я… – Мужчина поморщился, поднял руку и взъерошил волосы. – Я очень старался закончить как можно быстрее. И я скучал… – глухо признался он и, секунду помолчав, добавил: – Очень.
– А я ни капли, – выпалила Катя.
– Ну да, как же, – хмыкнул Дмитрий и, шагнув навстречу к вредной мелкой, обхватил её рукой и притянул к себе.
Та возмущённо уставилась на него горящими праведным гневом зелёными глазищами.
– Опять роешься в моих мыслях? – нахмурив брови, возмутилась она.
– А что мне остаётся с такой врединой? – глухо произнёс он и начал наклоняться.
Она застыла, рассматривая лицо мужчины, крепко и в то же время бережно обнимающего её. Он был тёплый и вкусно пах, а ещё в его глазах было столько тоски, перемешанной с желанием, что на её глаза навернулись слёзы. И Катя закрыла глаза, отдавая в распоряжение взломщика свои губы, разум и тело.
***
– Дядь Ген, а что это вы тут опять придумали? – с подозрением воззрившись на разобранный старенький «рено», обретающий очертания, смутно напоминающие танк, спросила вышедшая в сад Катя.
Женщина была на шестом месяце беременности, и животик, спрятанный под ситцевым платьем, беззастенчиво заявлял об этом недвусмысленном положении.
Из-за деда, копошащегося у капота полусобранного железного монстра, вынырнули две перемазанные мазутом хитро улыбающиеся мордашки.
– А мы вездеход строим, – поведал Саша и покосился на сестру.
Та утвердительно кивнула, состряпав самую серьёзную моську, на которую была способна.
– А вездеход ваш, случайно, снарядами из пушки пулять не будет? – прищурившись, вкрадчиво спросила женщина.
– Да что ты, Катя. Конечно нет. Всё-таки для детей. Так, позабавиться, – пообещал дядя Гена.
– Чего вы тут? – подойдя и обняв сзади жену, уткнувшись в отливающую спелой вишней макушку, спросил Дмитрий.
– Мы строим вездеход! – радостно закричали карапузы и забегали вокруг, подпрыгивая и повизгивая.
– А ещё, – остановившись, подняв вверх руки и радостно сверкая глазами, заявила Лиля, – он сможет плавать! Под водой, – полушёпотом добавила она, прикрыв рот ладошкой.
– Ну конечно, – улыбнулась Катя. – Тут ни речки, ни озерца нет поблизости. Где плавать-то собираетесь? – расслабленно прислонившись к мощному мужскому телу и накрыв обнимающие её руки своими, спросила Катя.
– Так мы доедем. Дядя Гена обещал, – заявил Саша.
– Ну-ну, – улыбнулся старик, вытирая руки о тряпку. – Всего лишь рассуждал. Но если мама разрешит, вполне возможно и доехать, – подмигнув резвящимся детям, довольно произнёс он.
– Дим, я же говорила. Не стоило им разрешать разбирать «рено». Вот так проснёмся, а наши укатили испытания проводить. И где их потом искать? – встревоженно зашептала женщина, уткнувшись носом в скулу склонившегося к ней мужчины.
– Милая, неужели ты правда думаешь, что мы их не найдём? – улыбнулся Дмитрий, целуя Катю в нос, а потом и в губы. – Всё под контролем.
– Да, я знаю, – сдалась женщина. – Просто трудно перестать волноваться, когда занималась этим всю жизнь.
– Ничего. Перепривыкнем, – пообещал мужчина. – У нас впереди ещё одна целая жизнь.