– У меня нет времени ждать, пока вы оклемаетесь, поэтому разговор начинаем немедленно. Герой, что покажет чудеса стойкости, будет премирован зарядом прямо в морду. Дошло?! – я для убедительности пнул ближайшее тело. – Кто такие и почему стреляете сразу? Почему в ход идет травматическое оружие, а не «шоквокеры»? Отвечай, ты!!!
– Мы защищаем рощу, – едва ворочая языком, просипел ракшас. – Таков приказ.
– Кто его отдал?! Ну!!!
– Хормуст, Высший дух Пурпурного дворца, – второй тигродемон пришел на помощь товарищу.
Ай да китаец! Молодец, что говорить. Везде успел.
– Высший дух, значит… Чем метали камни?
– Рогатками…
– А почему вы без боевых перчаток? Так недолго и глаз выбить!
– Мы еще не присягнули на верность Дворцу. Завтра должен состояться торжественный «оммаж», после чего нам выдадут «шоквокеры».
Вот как. Хормуст вербует новых сторонников. А боевые рукавицы превратились в атрибут дворянской знати. Далеко пойдет этот малый. На моих глазах творилась история Лавакрона. Так складываются ритуалы, вводятся церемонии. Как говаривал некто с Востока… не то Конфузлум, не то Конфуций: «Без ритуала слова не скажи!». Что же, придется от себя добавить пару официальных нововведений.
– Вы побеждены мной в бою. Ваши жизни принадлежат мне, правителю Велчерона. Я, а не Хормуст теперь ваш новый повелитель. Возражения?
Скорбное молчание и осознание собственного глубокого залета.
– В моей власти вас казнить или помиловать. Я поступлю справедливо и оставлю вам жизнь, но заберу свободу. Вы пойдете на север по тропе, что находится за моей спиной. Дорога выведет вас к Флегетону, на берегу которого вы увидите поселение. Разыщете там демона по имени Тенгир, скажете ему, что посланы Велчером на искупление вины. Будете служить ему верно. А если ослушаетесь меня, то ваши ничтожные шкуры навсегда будут заклеймены печатью бесчестья. На всех уровнях Лавакрона любой демон, что увидит клятвопреступника, будет обязан предать его хуле или просто убить. Понятно? Не слышу!!!
– Понятно…, – проскулили в ответ неудачники.
– А теперь клянитесь в верности мне и городу Велчерону! Повторяйте за мной!
После того, как присяга была принята, я, очень довольный собой, оставил побежденных демонов и зашагал в направлении Флегетона. В этой области Прайда грунт очень походил на нормальную землю, на некоторых участках подрастала даже настоящая зеленая трава. Интересно, сколько новых геномов вкатили в ее состав наши гениальные биотехнологи, чтобы она спокойно взошла тут, в аду? Бородавки холмов вспучивались, становились выше, начали попадаться первые лавовые ручейки. Я приближался к берегу реки, вне всяких сомнений. Прожекторы Прайда уже понемногу смыкали свои стальные веки, на третий ярус медленно накатывался очередной безрадостный вечер. Становилось прохладней. Пора было раскладываться на ночлег. Я выбрал одну из последних травяных лужаек и уселся посередине растительного пятна. Достал из заплечного мешка рацион, вскрыл прозрачную упаковку. Нехитрый, по питательный ужин – брикетированные овощи, мясной гуляш из тюбика и нарезанные квадратиками прозрачные кусочки сала. Я утолил жажду какой–то сывороткой из прямоугольного пакета, расстелил на траве свой плащ и, плотно закутавшись в него, сразу провалился в сон. Чего–чего, а мгновенно отключаться в любое удобное время служба меня научила.
Проснулся я глубокой ночью. Зубы задавали ритм, тело дрожало в соответствии с ним. Интересно, а как мой друг и скиталец Набуяг переносит эту промозглую стужу? Хотя, с его жировой прослойкой любая непогода нипочем. А вот грешникам не позавидуешь. Я перебрался с травяного пятна на землю, негнущимися пальцами достал огненную таблетку и разжег костер. Кто–то толковый ее создал. Тепла она давала столько, что я быстро согрелся. В плотной ночи Прайда, вдалеке, с разных сторон мерцало еще несколько таких же огоньков. Наверняка, кающиеся. Со всех сторон их обступает тьма, а они сидят, вытянув ладони к маленькому спасительному пламени, и думают, какая же злая судьба закинула их в это нереальное место? Одиночество сжимает горло, голоса поневоле становятся тише, только отсветы огня выхватывают во мгле блеск глаз и губы, что шевелятся в немом послании кому–то. Жаль, что у меня нет адресата для ночного письма. Лазарь, Тенгир, Набуяг – вот и все фигуры, которые оживали в моем сознании среди бестелесной вереницы лиц, что окружали меня. Это, как детская карусель. Ты стоишь на месте, потом маленький пластиковый конь подвозит к тебе нового человека, вы улыбаетесь друг другу, а затем механизм жизни утаскивает уже расцвеченную узнаванием фигуру, и ее сменяет новое незнакомое лицо.