Глаза Яри пылали, его некрасивое лицо раскраснелось. На коленях лежал какой–то прямоугольный предмет, вроде кирпича. Люди внимали ему молча, некоторые беззвучно шептали фразы, что изрекал проповедник. А сам Яри уже ничем не напоминал грешника. Как будто и не было на нем серого рубища. Теперь он превратился в духовного пастыря, его речь лилась плавно и назидательно. Такого хочется слушать, его голос затягивает в водоворот интонаций, за таким хочется идти. Я вернулся к своей команде и строго спросил Беату:
– Объясни мне, что за ерунда тут творится?
Инициативу ответа неожиданно перехватил Лазарь:
– Вы имеете возможность наблюдать, дорогой Велчер, исторический момент становления нового учения. Обычно сначала почву вспахивают, потом удобряют и лишь затем засеивают культурой. В человеческом обществе порядок нарушен – всходы поднялись, и для власти пришло время их удобрить.
Элки и Беата посмотрели на него с неприязнью, а лицо Эрики не поменяло своего ангельски–безмятежного выражения. Я зло сплюнул себе под ноги.
– Ладно, любители острых ощущений. В колонну по одному, Элки – замыкающий. Потопали!
Линия Моллоя. Опьянение властью
Архитектор поднял бокал со стимулятором и слегка пригубил из него. Только усилием воли он удержал себя от изрядного глотка. Права Лори – в последнее время он стал слишком часто пришпоривать себя антидепрессантами. Может быть, из–за этого она теперь избегает его общества? У Лори появились новые друзья на работе, с которыми девушка все чаще проводила свободное время, а Моллой предпочитал отсиживаться в своих роскошных комнатах. Неизвестно куда канули их мысли о ребенке. Как вспыхивала, оживала она, когда они строили совместные планы в первые недели после ее переезда! Теперь она отмалчивалась, прятала глаза. Сначала Моллой демонстративно обижался, потом на смену обиде пришел страх, что он ее теряет. Незримая ватная пелена отчуждения вползала между ними, заполняла собой пространство. В ней глуше звучали голоса, гасли эмоции. Иногда Моллою страстно хотелось подбежать к Лори, схватить ее на руки и закружить по комнате. Осыпать ее лицо поцелуями и сказать:
– Давай забудем все. Начнем заново. Просто попробуем опять быть счастливыми. Подарим друг другу это чувство.
Но ледокол его чувств вяз в паковых льдах ее отстраненности. Моллой вздыхал и снова садился за компьютер, спиной ощущая ее чужой взгляд.
У него совсем не осталось друзей. Полди растворился в шестеренках системы, Паула получила назначение в одном из пограничных «арриалов» и ее следы потерялись. Моллой несколько раз набирал номер рыжей красотки, но его вызовы остались без ответа. С исчезновением четы Полди в жизни Архитектора образовалась дыра, которую до сих пор некем было заполнить. Недостаток общения он заменил работой, стимуляторами, да невинным флиртом с помощницей креолкой. Тониа поначалу изумленно игнорировала его знаки внимания, но потом с видимым удовольствием включилась в игру. Оба уже успели схватить несколько грешных баллов за вольное поведение с коллегой. Это их не останавливало, а лишь добавляло азарта. Они постоянно придумывали способы, чтобы обойти бдительность коммуникаторов. Вот–вот между ними должно было состояться первое свидание, которое могло перевернуть все. Когда Моллой возвращался домой после двусмысленных пикировок с Тониа на работе, он чувствовал себя последним мерзавцем. Но холодность подруги вновь заряжала его аккумуляторы вредности. Имея Тониа в качестве эмоционального противовеса отношений с Лори, Моллой врачевал свою душу злым превосходством и пренебрежением.