Но страшным было не это. Страшным был шелестящий змеиный голос и взгляд, который, казалось, смотрел вглубь тебя и видел все до последней мысли. Особенно неприличные.
Я понимала, что это самообман, потому что Орешкин был одаренным магом воздуха, но никак не ментала, но всё равно старалась лишний раз не попадаться капитану на глаза. Как, впрочем, и остальные наши «курсанты».
Прапор, кстати, был магом тверди, то есть камня и земли, но всего лишь подмастерьем. Правда, это совершенно не мешало ему разговаривать матом, а нам ощущать себя унылым гавном, особенно на марш-броске.
Да-да, я занималась вместе со всеми… А что поделать? Не стоило отрываться от коллектива.
На выкупленной под базу земле уже возвели простейший полигон: стадион для бега, турники и полосу препятствий, так что теперь каждое утро начиналось не с кофе, а с превозмоганий.
При этом с моей легкой руки Карамазов стал Кроносом (бог земледелия из числа титанов), Орешкин — Фобосом (божество страха), а Пчелка, которая всё-таки напросилась «вольным слушателем», так и осталась Пчелкой.
Не доросла ещё до богини.
Алеська с подачи братца стала Афродитой, чем очень сильно гордилась, а учебная база как-то сама собой стала именоваться «Олимпом».
Всю финансовую документацию я охотно перекинула на Леопольда Афанасьевича и его супругу Серафиму Никодимовну, и с этой стороны ни о чем не беспокоилась. Старики были из той породы финансово подкованных специалистов, что ещё всех нас переживут. И налоговую проверку в том числе.
При этом именно мне пришлось брать на себя ещё и вопросы снабжения, строительства, а так же распределения ролей среди тех, кто приехал в деревню просто жить. Потому что именно я всё это заварила и именно я могла в считанные минуты найти в сети нужных нам людей, строителей, оборудование и ещё тысячу позиций по списку первой необходимости.
Так, например, именно семья Воробушкиных, ещё не старики, но пожилые Евгений Константинович и Ольга Ивановна стали почетными хозяевами лавки товаров первой необходимости. Магазинчик был переоборудован из фургона на колесах, а завезти муку, крупу, масло и туалетную бумагу оптом на моём фургоне было совсем несложно. Всё не каждому жителю в город самостоятельно мотаться.
В дальнейших планах было строительство нормального магазина, с торговым залом и прилавком, но пока так, и никто не роптал. Все понимали, что Москва тоже не сразу строилась.
Одно семейство, где была невероятно деятельная супруга и росли двое ребятишек, мальчик и девочка, изъявило желание построить ферму, и им я тоже помогла и с землей, и с финансированием, и с курами-козами, привезя из профессионального питомника самых лучших представителей животного мира. Пока всего тридцать несушек и пять козочек с козлом, но это было только начало. Ангелина заверила меня, что сама всё детство провела в деревне и знает, как раскрутиться.
Ставились крепкие каркасные дома для семей, возводились временные бараки для одиночек, чтобы не ночевать в чистом поле. Сараи, гаражи, ангары… Стройка не утихала ни на миг. Лишь глубокой ночью становилось тише, но всё равно нет-нет, да и слышался приглушенный стук молотка на окраине — это строился капитальный штаб для учебной базы «Олимп».
Стараясь успеть везде и всюду, я не забывала отслеживать сроки созревания гомункула и когда до пробуждения моей внешне идеальной копии остались сутки, одним махом выкупила всё, что откладывала в виртуальную корзину, снова проведя это через иностранный домен и одноразовый почтовый ящик.
Мне не надо, чтобы в один прекрасный момент моими махинациями заинтересовались соответствующие службы. Чем меньше о них знают, тем крепче им будет спаться.
Мой новый дом был уже готов и я обставила его мебелью, учтя всё самое главное: в спальни кровати и шкафы под одежду. В гостиную диван и телевизор, на кухню — уголок и стол со стульями.
При этом в доме было два входа: один центральный, его было видно со стороны дороги, а второй «черный». Выйдя из той двери, нужно было пройти всего десяток метров, чтобы оказаться у входа в погреб.