Чип он у меня так и не забрал. Даже не взглянул на него.
Закончив с раной, Саша снова сосредоточился на дороге и до самой деревни не произнёс ни слова, сжимая руль так сильно, что на руках выступили вены.
А я всё пыталась понять, что с ним происходит.
Что за психоз на ровном месте? Быть под контролем ему, значит, не нравится. А когда я избавила его от контроля, ему снова что-то не так. Так может дело не в контроле, а в самом парне?
Глава 17
В итоге я не выдержала и когда братец заглушил мотор, снова повернулась к нему всем корпусом и абсолютно серьезно спросила:
— Саша, у тебя всё в порядке с нервами?
Шумно вздохнув, он посмотрел на меня искоса, умудрившись одним взглядом передать всю глубину своего раздражения, но потом отвел взгляд и ответил:
— Всё у меня в порядке, Ева. Конкретно сейчас мне не понравилось то, что ты причинила себе боль. Для меня это личный… — он сморщил нос, — триггер. Я не помню его причину, но он есть. Не делай так больше. Спасибо, что… — он снова шумно вдохнул и медленно выдохнул, глядя перед собой, — сделала меня свободным. Для меня это действительно важно. Я не отказываюсь от наших планов. Левашов сдохнет. И сдохнет всеми презираемый. А сейчас идем уже домой. Поздно.
И всё же я отметила, что он не рассказал мне про первопричину своего дурного настроения, но настаивать не стала. Смысл? Всё равно не скажет. Только зря время тратить. Вместо этого я переоделась из платья в спортивный костюм, выкинув в мусорное ведро салфетки, потому что порез уже затянулся, и отправилась выгуливать Локи.
Не успели мы выйти за ограду, как к нам молча присоединился Саша, так же переодевшийся в спортивное, но уже минут через десять неторопливой прогулки под луной парень спросил:
— Что там с программами, которые заблокировал перехватчик? Разобралась? Я смог перехватить последнюю попытку воздействия кинетика, но это даже не стазис, а попытка зацепиться за твоё тело, минуя моё.
— Глобально ещё не разбиралась, — я подхватила его деловой тон, понимая, что не в моих интересах дуться на напарника. — Хотя начала, да. С менталом более или менее понятно, он пытался установить в моем сознании четко прописанный алгоритм действий. Мой процессор опознал это как индивидуально прописанную программу и в целом смысл ясен. Я имею в виду понятно, как магический код стал цифровым. Это ведь разновидность волн и пускай источник разный, итог един. Я могу перехватывать такие программы и скорее всего всё ментальное воздействие, но ни отражать, ни отправлять обратно не смогу. Во мне нет способностей к менталу, чтобы создавать волну нужной частоты. А устанавливать наши цифровые программы на людей невозможно.
— Уверена?
Я удивленно повернула к нему голову.
— Как ты себе это представляешь? Когда мы взаимодействуем с цифровой техникой, то воздействуем прежде всего на электронные чипы. В людях их нет. Отправить-то можно… наверное. Но куда оно встанет? И как? Подозреваю, скорее всего это будет обычная энергетическая волна. Ну или необычная. И её итог… — я качнула головой, — боюсь, предугадать невозможно. Она может и никак не сказаться, а может и стать причиной взрыва мозга.
— Хм, может… — согласился Саша некоторое время спустя. — Мы можем протестировать это на мышах. У нас есть свой профессор цифромагии. Почему бы не подкинуть ему новую задачку? Чем он сейчас вообще занят?
— Ну-у…
Я даже лоб потерла, старательно вспоминая наличие у Белькова хоть какой-то занятости после завершения выращивания гомункула. О, точно!
— Он анализирует наши с Локи мозговые волны, чтобы сделать его моим фамильяром.
— То есть моим, — хмыкнул Саша.
И я поморщилась. Вот да. Этот момент я не продумала.
— И как успехи?
— Не знаю, — пожала плечами. — В последнее время он фокусировался на тебе. Чуть ли не ночевал рядом с купелью.
— А Локи, я так понимаю, уже запечатлелся на тебе сам, — предположил парень, в этот момент посмотрев на волка, который ещё три минуты назад бегал по полю, тревожа ночных грызунов, но стоило нам заговорить о нем, как моментально вернулся и пристроился рядом, внимательно заглядывая мне в лицо. — Он послушнее собаки.
— Он умнее собаки, — не смогла не заметить и погладила своего волчонка по макушке, на что он тут же блаженно прикрыл глаза, не сбиваясь с шага. И пускай волчонок уже вымахал крупнее Полкана, он всё ещё был волчонком. — Знаешь, иногда мне кажется, что ещё чуть-чуть — и мы сможем общаться с ним мыслеобразами. В те разы, что я смогла коснуться его эмоций, они были невероятно яркими и понятными.