Его дружки, притихнув, чтобы не пропустить ни слова из нашего диалога, дружно заржали. Парень вспыхнул, неприязненно скривил губы и процедил:
— Встань, когда с тобой аристократ разговаривает!
— Вы не представились, — заметила справедливо. — К тому же это кафе, а не ваш дом, господин аристократ. А я, если заметили, девушка. Вы изучали весь этикет или только первый его абзац?
Его дружки снова засмеялись, но уже не так уверенно, явно не понимая, о чем я сейчас сказала (что взять с убогих?), а парнишка снова вспыхнул и попытался схватить меня за руку, вот только я ловко сдвинулась чуть в сторону, и в итоге он хватанул воздух.
Естественно, разозлился.
— Встань, девка!
— Господин аристократ, вы мешаете мне, — произнесла всё так же ровно, глядя на него, как на кусок дерьма.
— Я сказал «встать»! — чуть ли не взвизгнул мальчишка и на его руке появилось пламя. — Встать, сука!
— Вы угрожаете мне? — уточнила вежливо. — Вы уверены в своих действиях?
— Ты… — Его глаза окончательно налились кровью и уверена, если бы я промедлила ещё секунду, пришлось бы вызывать как минимум полицию, как максимум катафалк для одного зарвавшегося придурка, потому что со стороны Саши несло уже не просто угрозой, а смертельной яростью, но всё это время я сидела не просто так.
Я брала под контроль волю гомункула модели «компаньон».
И у меня это получилось!
Девица, на которую в этот момент никто не обращал внимания, грациозной кошечкой поднялась с диванчика, подошла к пироманту… И резко хлопнула ладонями ему по ушам, отчего парень моментально потерял концентрацию и взвыл практически на ультразвуке. Ага. Больно. А сил у гомункулов немеряно.
При этом он то ли случайно, то ли всё-таки инстинктивно, развернулся и печатал полыхнувший огнем кулак в грудину куклы, отчего та, конечно, пошатнулась, но на ногах устояла. Удар получился откровенно смазанным.
Но с огоньком.
От него моментально загорелась рубашка и запахло паленой кожей, но сама девица стояла истуканом, продолжая улыбаться и смотреть на мир стеклянными глазами.
А вот её хозяин не был так спокоен. Заорав:
— Ты что творишь, дебил⁈ Мне батя за неё голову оторвет!
Он подскочил со своего места и заметался, но потом кто-то из его дружков-водников сообразил создать струю и залил горящую девицу потоком воды. Прошло от силы секунд пять, но у неё сгорела половина рубашки и волос, пошла ожоговыми пузырями кожа на животе, но на лице не дрогнул ни единый мускул — она продолжала стоять и улыбаться.
Словно действительно была куклой, не способной даже ощущать боль.
А ведь я её больше не контролировала!
Остальные посетители кафе тоже на месте не сидели: кто-то сбежал, кто-то снимал, кто-то звонил в полицию, потому что применять магию во вред живым существам безо всякой причины было запрещено даже аристократам, а вот мы с Сашей лишь синхронно сдвинулись в сторону стены по своим диванчикам, и продолжали наблюдать за представлением.
К сожалению, чтобы пройти к выходу, надо было миновать весь этот цирк.
Полиция на удивление приехала в считанные минуты, а вот скорая запаздывала — пироман ещё сидел на полу, подвывая и прижимая ладони к ушам. Его дружки притихли за столиком, как мыши, а вот хозяин гомункула скакал вокруг девицы встревоженным козликом и никак не мог снова взять её под контроль и хотя бы увести прочь. Ну да, я снова перехватила управление и запретила шевелиться.
— Сержант Осокин! — строго рявкнул подтянутый патрульный, входя в гудящее от устроенного подростками представления кафе. — Что тут происходит?
Почуяв, что сержант слегка одаренный (наверняка спецпатруль!), я взмахнула рукой, привлекая внимание мужчины, потому что остальные участники беспредела высказаться не желали, и в установившейся тишине озвучила свою версию событий:
— Добрый вечер, сержант. Позвольте представиться, Ева Белькова, охотник. Команда «Олимпийцы». Мы с напарником отдыхали после посещения Мавринской аномалии, где удалось убить несколько скорпионов, как к нам подошел вот этот юноша, — я ткнула пальчиком в пол, — и начал вести себя вызывающе. Под конец оскорбил меня и начал угрожать магическим пламенем, хотя я не позволила себе ни единого жеста или слова, умаляющего его честь. Кстати, он не представился. И когда уже замахнулся на меня рукой, объятой пламенем, к нему подошла вот эта девушка, — я ткнула пальчиком уже в пострадавшую рыжую девицу, — и ударила по ушам, отчего парень поджег её, а сам упал.
После чего со всем уважением посмотрела на стража порядка и закончила свою проникновенную речь: