Это было нереально красиво!
Не знаю, сколько точно прошло времени, кажется, я даже впала в некий транс, который потревожил вернувшийся Саша, ну а потом, вооружившись небольшими кирками из его рюкзака, мы приступили к добыче редчайшего на планете металла.
Какие скорпионы, что вы⁈ Мы резко переквалифицировались в горняков!
В итоге прошло часа четыре, не меньше, прежде чем мы собрали все видимые кристаллы, на которые никто удивительным образом не наткнулся раньше. Видимо, никто просто не заходил настолько глубоко. Это только нам… кхм, сила в голову ударила. И положа руку на сердце, если бы не она, мы бы тоже никогда так далеко не зашли. А так как-то само… Практически случайно!
— Так, ладно, — заявил Саша, внимательно изучив стену. — Вот тут и вот тут ещё можно будет вкопаться в следующий раз, жила явно уходит вглубь, но там скорее всего будут уже не кристаллы, а обычная самородная платина. Но это потом. Скорпионов разделывать будем?
— Спрашиваешь! Конечно!
— Вообще-то время уже к вечеру… — намекнул он на определенные обстоятельства. Оценил мои насупленные брови и надутые губы и фыркнул. — А ты сейчас смешная. Ладно, давай так. Распотрошим тех, кто наверху. Там даже кто-то почти целый был, из первых. А я завтра с утра сюда вернусь и вынесу максимум, что получится. За ночь с ними ничего не случится. — И задумчиво добавил: — Если свои не сожрут.
— Хорошо, — воодушевилась в тот же миг. — Идем!
Увы, даже так мы провозились до позднего вечера, и я точно опоздала на семейный ужин, зато все до единого контейнеры и пакеты были под завязку забиты сердцами скорпионов, а на телегу помимо почти эталонного крупного скорпиона, которого Саша всего лишь обезглавил (но дома я приклею ему голову обратно), мы навалили ядовитых жал, причем постарались навалить их преимущественно под скорпиона. Чтобы вояки не слишком сильно удивлялись их количеству.
При этом к воротам мы подошли только ближе к девяти вечера, когда в аномалии уже стемнело, по дороге избавив этот мир ещё от пяти тварей, вылезших на охоту из своих щелей, и ценные части их тушек тоже пополнили нашу телегу.
А потом нам не хотели открывать…
— Да вы там охренели⁈ — возмутилась, когда с той стороны потребовали не просто назвать себя, а со всеми данными из лицензии. — Я графиня Евтушенко! Да я сейчас просто через ворота перелезу и лично в глотку запихаю вам все дурацкие распоряжения руководства по комендантскому часу! Меня муж домой на ужин ждет!
А стоящий рядом Саша тоже заорал:
— Сержант Юдин! Ты там? Что за нахрен комендантский час⁈ Мне Гефесту позвонить? Так легко! Связь тут уже ловит!
— Ну что за люди пошли, а? — с нескрываемой досадой проворчал тот самый сержант Юдин, которого мы знали чуть лучше, чем остальных. Он открыл нам ворота лично. — Бельковы⁈ Вы с дуба рухнули по ночи в аномалии класса С шарахаться⁈ А ну быстро выходите! А это что за… м-м-мать!
— Это скорпион, — поправила шарахнувшегося назад сержанта, который, судя по всему, лично ни разу на территорию аномалии не заходил. Особенно в шахты. — Дохлый, если что. Так что там по комендантскому часу? Что за нелепое нововведение?
— Да вот… Буквально с пятницы… — всё ещё обескураженно бормотал вояка, пока Саша катил мимо него телегу с нашим добром. — Бумага пришла…
— Можно ознакомиться? И почему вы её нам до того, как мы вошли в аномалию, не показали?
— Так я это… Не моя смена была…
Как бы то ни было, из аномалии мы вышли и даже вместе с телегой, и пока бойцы, вполголоса переговариваясь, изумлялись размерам твари, ознакомились с бумагой. И впрямь, распоряжение графа Головина, на чьих землях находилась аномалия. Установить комендантский час с первого сентября. В аномалию запускать только после восьми утра и никого не выпускать после восьми вечера. Ни причин, ни объяснений.
— Хрень какая-то, — пробормотал Саша, хмурясь. — А если группа на минуту-другую задержится? Их же за ночь сожрут.
— Сожрут, — вздохнул сержант. — Только мы-то что сделаем? У нас граф Головин начальник. Как сказал, так и должны выполнять. И это…
Он вскинул голову и посмотрел на своих коллег. На всех по очереди.
— Мужики, про время выпуска вот этих двоих, молчок. Сами знаете, наши головы первые полетят.
— Да понятно, чего уж.