Задумчиво прогуливаясь по коридорам с дырявым линолеумом и внимательно изучая потолок в жутких подтеках, которые оставил не только вчерашний дождь, я всё пыталась понять, почему люди такие сволочи. И не понимала.
На что он надеялся? В смысле, директор. Да у него на лощеной жирной морде написано, что жрет в три горла и явно не гречку с сосисками! А в школе три окна без стекол просто фанерой заколочены, в туалеты войти невозможно — разруха и вонища, в спортзале один-единственный мяч, причем явно свидетель зарождения цивилизации… В столовой воняет прогорклым маслом и скисшей капустой. На площадке у школы два турника и оба ржавые! Бетонные секции забора поставлены явно в позапрошлом веке и половины давно нет. Двери в саму школу — не двери, а позорище!
Зато на заплывшем жиром запястье часы стоимостью в годовую зарплату учителя.
Интересно, на какие деньги куплены? На обедах сэкономил?
Муж вышел ко мне лишь минут через сорок, причем за ним шли наши бойцы, ведя трясущегося директора за руки, а следом высыпали чуть ли не все учителя и ученики этой школы. И я сразу заметила, что многие были встревожены, но те, кто явно был в курсе директорских махинаций, злорадно улыбались.
Ага…
— Кстати, а тюрьмы-то у нас своей нет, да? — задумчиво, но не очень тихо произнесла я, глядя на этого жалкого человечишку.
— Нет, — согласился муж, глянув на меня с легкой задумчивостью. — Есть отделение полиции с одной-единственной камерой, но там держат дебоширов или тех, кому надо протрезветь. Серьезных преступлений в городе давно не было, а если случались, я разбирался на месте или отправлял преступников во Владимир, и уже там ими занимались профессиональные следователи.
— Ну, до Владимира далеко… Пожалуй, разберемся своими силами, — усмехнулась тонко. — Сколько он наворовал?
— Немало, — помрачнел граф. — Только навскидку по предварительным данным не меньше пяти миллионов и только за последний год.
Ага…
— Что ж, пять миллионов — это серьезная сумма. Тянет на смертную казнь. Как думаешь?
Евтушенко нахмурился, глядя на меня с отчетливым подозрением, ну а я, улыбнувшись широко и беспечно, бросила взгляд в замершую толпу, которая притихла, ожидая, что же я скажу дальше.
— Думаю… да, — в итоге кивнул муж, но сразу добавляя: — После допроса с выяснением всех нюансов и ареста имущества. Он воровал не у меня, он воровал у людей. У всего города. Это недопустимо.
И властно распорядился, обращаясь к стоящим рядом с нами бойцам:
— Этого увести на территорию усадьбы в караулку и допросить. Кабинет опечатать. Выехать по месту его жительства и изъять все найденные ценности и документацию…
— У него любовница на Ореховой живет, он там ей втайне от жены гарнитуры золотые дарит! — выкрикнул кто-то из толпы, но когда я всмотрелась в заволновавшееся скопление детей и учителей, то так и не поняла, кто это выкрикнул.
— И туда проедем, — пообещал людям граф, кивнув Константину. — Выяснить адрес, в случае сопротивления задержать женщину до выяснения всех обстоятельств.
— Будет исполнено, ваше сиятельство!
В общем, утро у нас определенно удалось!
При этом до обеда время ещё оставалось и я попросила мужа провести мне экскурсию и по остальным общественным местам нашего небольшого городка. Так мы проехали в магазин и я прошлась по нему, стараясь сильно не кривиться. Нет, тараканы тут по прилавкам не бегали, но ассортимент был скудным, как в захудалой деревушке.
В обветшалом фельдшерском пункте трудился пожилой фельдшер и старенькая бабушка-санитарка. Из оборудования: смотровая кушетка, фонендоскоп и стопочка бланков, чтобы отправить больного хотя бы в Александрово.
В полицейском участке тоже дела обстояли не очень. Всего там трудилось меньше дюжины человек, включая сторожа, а в дежурке мы и вовсе нашли одного-единственного сержанта, который так и не смог нам толком объяснить, где остальные. А ведь на смене должно быть минимум трое сотрудников!
В общем… Разбираться нам в этом бардаке и разбираться.
В итоге на участке осталось ещё пятеро наших бойцов — трое дежурить, двое искать хоть какие-то документы, а мы отправились на коровью ферму, которая в прошлом году пострадала от набега арахнов.
Там… меня удивила чистота и организованность. Директор фермы, относительно молодой, немного нескладный, сутулый, в очках с толстыми стеклами, но явно амбициозный и неглупый Огурцов Родион Олегович, лично провел нас по территории, не став скрывать главные проблемы: здания нуждаются в ремонте, поголовье удалось восстановить лишь на треть, а люди банально боятся устраиваться на ферму на работу, опасаясь повторения прошлогоднего нашествия. При этом оборудование есть, почти новое, но простаивает из-за малых мощностей.