Деньги и статус решают всё.
И так, увы, думает не только он…
Вздохнув, приобняла брата правой рукой, потому что снова пострадала левая, но на этот раз выше локтя.
— Спать хочу… Вернемся домой, сутки буду спать.
— Ложись в машине, — предложил Саша и даже подтолкнул меня к ней. — Стрельба вроде стихает, может даже получится проникнуть на территорию. Есть тут пара лазеек… Давай, Ева. Лезь в машину. Не беси.
— Да ты просто мастер уговоров, — фыркнула с долей возмущения, но потом послушно забралась в салон и легла на передние сидения боком, немного поджав ноги. Всё-таки длины машины было недостаточно, чтобы лечь, вытянувшись во весь рост. — Будь осторожен.
— Буду.
Саша исчез в ночи, словно бесплотная тень, а я прикрыла глаза, но сон не шел. Пять минут, десять… Ко мне подкралась дрема, но я всё равно была настороже, прекрасно понимая, что враг рядом. И уничтожен далеко не весь.
Сложно сказать, сколько точно прошло времени, тридцать минут, сорок, а то и час, но в какой-то момент я расслышала в шелесте листвы посторонний звук, но отреагировать не успела.
— Это я, без паники, — приглушенно произнёс Саша и только после этого заглянул ко мне в салон через приоткрытую дверь. — Едем. Последнее сопротивление сломлено, наши пакуют пленных и оказывают помощь раненым. Семья в порядке, успели укрыться в подвале до начала активных боевых действий. Дом почти не пострадал, сработала артефактная защита. Так, в паре мест есть сколы, но не критично.
— А люди? — поторопилась задать вопрос, пока Саша садился за руль, уже закинув тело барона в кузов.
— Среди наших погибших нет, — произнёс он твердо и только потом нехотя добавил: — С дюжину раненых, один серьезно. Но из Москвы уже едет целитель, которого я запросил через Фельдштейна. Это будет дорого, но сама понимаешь, жизнь дороже.
— Да, ты прав.
Домой мы вернулись быстро и на воротах нас пропустили без проволочек. При этом Сашка, гад такой, прямо на крыльце передал меня с рук на руки Николаю, который выглядел встревоженным, но суровым и предельно сосредоточенным, да ещё и наябедничал:
— Она раненая, а ещё голодная и истощенная. Так что делай, что хочешь, но сначала накорми-отмой-перевяжи и не выпускай из кровати хотя бы сутки.
И сбежал.
Ну и кто он после этого?
Вот из принципа захотелось сделать всё совсем наоборот, и хотя я ещё не понимала, как именно…
— Я волновался, — тихо произнёс супруг, глядя на меня таким искренне обеспокоенным взглядом, что вся моя бравада куда-то улетучилась сама.
И я тоже призналась:
— И я. Очень. Как увидела, что усадьба в осаде… — не договорив, я просто крепко прижалась к мужу.
Он умный, он поймет.
И он всё понял. Сначала распорядился, чтобы горничные накрыли мне плотный ужин прямо в моей спальне, затем лично сопроводил меня наверх и даже попытался раздеть, но… Мне удалось ворчливо отстоять свою самостоятельность и заверить, что душ я приму сама. Очень и очень быстро!
— Даже соскучиться не успеешь, — пошутила напоследок, уже скрываясь в ванной, но не закрывая дверь до конца, чтобы слушать друг друга. — Распорядись, чтобы аптечку принесли. Хорошо?
— Целитель скоро будет.
— Ой, нет. Спиши это на панические атаки перед медиками, но никаких целителей. Клянусь, они мне не нужны.
— Ева…
— Пусть сначала поможет бойцам! — Мой тон был категоричен.
Но в этот раз не сработало.
— Нет, Ева. Ты графиня и моя жена. — Евтушенко встал на пороге ванной как раз в тот неудачный момент, когда я снимала с руки окровавленные бинты, и всё прекрасно рассмотрел, аж лицо окаменело и в глазах зародилась полноценная буря. И договаривал он совершенно непривычным для меня стальным тоном: — Я несу за тебя особую ответственность. Особенно в момент, когда ты неадекватна.
— Чего это я неадекватна? — Я аж обиделась и надула губы, глядя на него исподлобья.
К этой минуте я уже успела раздеться, тем более одежды на мне был самый минимум изначально (ещё и без нижнего белья!), так что прекрасно видела, как его взгляд прошелся по всей моей фигуре. Но…
Плотского желания в его взгляде я не заметила, хотя восхищение и мелькнуло.
— Ева, — произнёс он мягче, но вместе с тем категорично, — позволь мне о тебе позаботиться. Это моя прямая обязанность. Мой долг.
Многое мне в этот момент хотелось ему сказать, но… Я сумела сдержаться. Лишь вздохнула и, коротко кивнув, забралась под душ. Быстро вымылась, не забыв хорошенько прополоскать волосы от лишней грязи, крови и запахов, прошлась по телу полотенцем, не став надевать халат, потому что пулевое ранение снова закровило, вместо этого попросила дежурящую в спальне Люсю принести мне из гардеробной сорочку на тонких бретелях, и надела её, а волосы мне высушил супруг, просто подойдя ближе и проведя по ним ладонью.