Десять блаженных минут прервались резкой какофонией звуков. Да, это еще хуже, чем вспышки на солнце.
Доктор Пейдж принесла завтрак как обычно, минута в минуту. Сколько уже лет он знает эту женщину? Дольше, чем собственную мать. Сегодня она вела себя как-то по-другому. И улыбалась иначе, а в ее умных глазах засела грусть.
Томасу хотелось спросить, что случилось, но после того, что ПОРОК сделал с Минхо, между ним и доктором Пейдж будто выросла стена.
И все же доктор была самой доброй из всех сотрудников ПОРОКа, и Томасу стоило немалых усилий держаться с ней отстраненно, так что «стена» могла обрушиться в любой момент – с нее уже осыпалась штукатурка, и опоры надломились.
– Ну, как у нас сегодня дела? – спросила доктор Пейдж, ставя поднос с завтраком на стол. – Поешь и за работу?
Томас кивнул и принялся за еду. Обычно доктор разговаривала с ним, спрашивала, как продвигается работа в Лабиринте. Однако сегодня Томас и кусочка яичницы съесть не успел, а доктор Пейдж уже направилась к двери.
– Пожалуйста, не уходите, – попросил Томас.
Она остановилась, тяжело вздохнув. Потом закрыла дверь, вернулась к столу и села. Глаза у нее были грустные.
Любопытство, как всегда, взяло верх.
– Я не собирался спрашивать, – сказал Томас, – но… что случилось? – Он боялся ответа: вдруг кто-то из друзей умер? Нет, не Тереза. Он бы почувствовал, что ее больше нет, или что вот-вот не станет. Он бы понял.
– Томас… – Доктор Пейдж оглядела комнату, будто нужные слова написаны где-то на стенах. – Совсем скоро мы отправим первых субъектов в Лабиринты. – Она улыбнулась и посмотрела в глаза Томасу. – Ты и сам это прекрасно знаешь. Как работа?
Она имела в виду Лабиринт.
– Все хорошо. Интересно. Наверное.
– Что-то не слышу радости.
– Просто я многого не понимаю. От нас все время что-то скрывают. А еще некоторые могли бы с нами получше обращаться. Рэндалл, например. И Рамирес. И доктор Левитт. – От этого признания на душе немного полегчало.
Доктор Пейдж положила ногу на ногу и участливо поглядела на Томаса.
– Не знаю, поверишь ли ты, но мне и самой нелегко. Я могла бы придумать какие-то отговорки, однако они тебе ни к чему, ведь так?
Томас покачал головой.
– Взять хотя бы то, что нас называют субъектами. Мы люди, а не крысы лабораторные. – Он говорил все увереннее, а доктор Пейдж по-прежнему участливо на него смотрела и кивала, будто полностью разделяет его негодование.
– Этому есть два объяснения, – сказала она. – Да, все наши усилия сейчас направлены на подготовку к испытаниям в Лабиринтах, но попутно мозгоправы используют любую возможность, чтобы получше исследовать зоны поражения. Важна каждая секунда каждого дня. Вот сейчас, пока мы с тобой разговариваем, сколько сотен или тысяч людей заразились? А сколько умерли?
– И вы решили… отыграться на детях? – спросил Томас, хоть и знал, что говорит глупость. Эти люди спасли его от почти неминуемой гибели.
Доктор Пейдж рассердилась.
– Вирус жесток и беспощаден. И мы должны действовать жестко, Томас. Хватит жалеть себя. Ты даже не представляешь… – Она осеклась, а на лице ее промелькнуло что-то вроде сожаления. – Прости. Просто об этом очень тяжело говорить.
Доктор Пейдж поднялась; в глазах ее стояли слезы. Она хотела сказать что-то еще, но передумала и вышла из комнаты, мягко закрыв за собой дверь.
Глава 29
Дата: 228.04.03 Время: 8.04
Похоже, Томас задел ее за живое. Неожиданное проявление эмоций его удивило. Она еще никогда не была с ним так откровенна – нельзя упускать шанс.
Доктор Пейдж почти бегом удалялась по коридору. Томас подбежал к ней и поймал за руку.
Она отшатнулась и отошла к стене. Там остановилась, тяжело дыша, и посмотрела на Томаса с каким-то отвращением. В глазах ее вспыхнуло и тут же исчезло гневное выражение. Перед ним снова была добрая и заботливая доктор Пейдж. Однако лицо осталось грустным, и Томас готов был извиниться и уйти к себе.
– Что случилось? – все же спросил он. – О чем вы мне не говорите?
Доктор Пейдж лишь покачала головой.
– Каждый день я хожу в ваш Лабиринт и приближаю начало испытаний. Не жалуюсь, не ною – просто работаю. Вкалываю. И Тереза тоже. Мы знаем, ради чего.