– Простите. – Томас протер глаза. – Проспал. Давно не высыпался. – Они с Терезой работали в Лабиринте, не покладая рук.
– Ничего страшного, – ответила доктор рассеянно. – Советник хочет встретиться с тобой и с Терезой как можно скорее. Эрис и Рейчел тоже будут. Дело срочное. Поторопись. Позавтракаешь позже.
Томас застыл на пороге – он только сейчас заметил, что волосы у доктора Пейдж растрепанные, а лицо бледное.
– Давай Томас! – резко бросила она. – Быстрее.
– Хорошо, хорошо, дайте мне пять минут.
– Даю три.
Собрались в том же зале, где месяц назад Томас впервые увидел Эриса и Рейчел. Тогда народу было много, сейчас – всего три человека, не считая Томаса и остальных особых кандидатов.
Советник Андерсон, глава службы безопасности Рамирес и доктор Пейдж сидели на одной стороне стола, а Томас, Тереза, Эрис и Рейчел – напротив. Вид у всех был нерадостный.
– Спасибо, что пришли, – начал Андерсон. (Почему-то такие встречи всегда начинались с подобных слов, словно у Томаса и его друзей был выбор.) – Боюсь, новости у меня плохие. Ходить вокруг да около не буду, сразу перейду к делу.
Однако поступил наоборот: замолчал и несколько раз переглянулся с Рамиресом и Пейдж. Томасу даже смешно стало. Однако страх в голосе советника был непритворным.
– Говорите уже, – прервал молчание Эрис.
Андерсон сдержанно кивнул.
– Мы полагаем… знаем, что нам грозит эпидемия. – Он выпрямился на стуле и тяжело вздохнул. Снова посмотрел на доктора Пейдж.
– Эпидемия? – переспросила Тереза. – Вспышки?
– Пейдж, скажите что-нибудь, – буркнул Андерсон.
Доктор Пейдж положила сцепленные руки на стол и посмотрела на ребят.
– Да, Вспышки. Как вы понимаете, не у всех сотрудников есть иммунитет, поэтому мы всегда принимали беспрецедентные меры безопасности. Однако несколько месяцев назад, несмотря на отсутствие симптомов и отрицательные анализы, у нас появились основания подозревать, что кто-то нарушил правила.
– Какие основания? – спросила Рейчел, и Томас уже в который раз пожалел, что ПОРОК не дает им работать вчетвером.
– Помните шизову яму? – скорее утвердительно произнес Андерсон. – Самую опасную, но жизненно необходимую часть нашего комплекса. Это одновременно и ловушка, и изолятор для шизов, которые забредают к нам на территорию, а еще мы получаем оттуда биологический материал для исследований.
– Что случилось? – не утерпел Томас.
– Мы ведем строгий учет, – ответил Рамирес. Почему-то всегда было удивительно слышать, как этот молчаливый человек говорит. – Яма, она как ловушка для пчел: туда можно, обратно – нет. Тюрьма под постоянным наблюдением, повсюду камеры. – Он помолчал. – Входить без защитного костюма строжайше запрещено, если ты не иммунный, конечно. Как вы, ребята. – Он шмыгнул носом, будто обидевшись на свои же слова.
– Да скажите наконец, что случилось, – произнесла Тереза с неприязнью в голосе. Как и Томас, она терпеть не могла этого человека. И Рэндалла тоже.
– Шиз пропал, – ответил Рамирес. – Мы трижды в день пересчитываем, сколько их пришло из леса и сколько отправилось на биологический материал. Много лет все совпадало. А несколько месяцев назад мы одного недосчитались.
Какое-то время все молчали. Несмотря на иммунитет, Томас почувствовал холодок на спине. Он боялся не вируса, а самих шизов. Стоило подумать, что один такой прячется где-то в здании, как от страха сводило внутренности.
– Мы приняли ряд решений, – сказал советник. – Непростых. В частности, сократить продолжительность испытаний в Лабиринтах с пяти лет до двух. Да, испытания – процесс долгий и сложный, но в связи с возможностью эпидемии придется задействовать переменные раньше.
Томасу еще никогда не было так тревожно. Андерсон чего-то недоговаривал. Слов от Терезы не приходило, он чувствовал только ее эмоции. Не к добру все это.
– Мы прорабатываем вторую фазу и даже, на всякий случай, третью. Как только испытания начнутся, будет ясно, чего ожидать.
Томас сразу вспомнил лабораторию: контейнер со стеклянной крышкой, кожу с прожилками вен, уродливые наросты…
– Порой стоящая перед нами задача кажется невыполнимой. – Советник хлопнул ладонью по столу. – Окончательно все решится в ближайшие месяцы, по мере поступления результатов испытаний. У нас есть плосперы, есть где размещать новоприбывших, мы даже рассматриваем возможность переноса испытаний в другое место. Все может быть, но что именно – увидим со временем. Сократить срок испытаний в Лабиринтах с пяти лет до двух – правильное решение. – Он слабо улыбнулся. – Просто мы так долго их строили, обидно, что эксплуатироваться они будут меньше половины отведенного времени.