Чак вежливо улыбнулся.
– Да ладно, чувак, – сказал Томас, – мне-то прямо говори, что думаешь. Переживаю ведь за тебя.
Мальчик пожал плечами.
– А нам обязательно нюни распускать? Ну, да, меня в Лабиринт отправляют, я-то что могу сделать. Ну, да, буду скучать.
– Ага, мою неотразимую физиономию ты какое-то время не увидишь, так что самое время поплакаться. А то обижусь.
– Надолго меня туда? – спросил Чак. – Ну, то есть не насовсем же?
Из комнаты будто выкачали воздух.
– Конечно, не насовсем, – пришлось ответить Томасу. – Я слышал, что до матрицы совсем чуть-чуть осталось. Будет матрица – будет лекарство. Скоро увидимся.
Пальцев на руке не хватило бы сосчитать, сколько раз Томас уже соврал. Но какая разница? Чаку сейчас сотрут память, так что стоит его подбодрить, пусть даже заведомой ложью.
Чак неотрывно глядел на него.
– Что? – не выдержал Томас.
Чак ответил, что, судя по Томасову виду, он думает о каком-то… Слово «кланк» не сказал.
– Нет, – возразил Томас. – Чувак, ты прав. Нюни распускать не будем. Да, мы сейчас прощаемся, но не навсегда же. Я буду наблюдать и болеть за тебя. Обещаю.
– Я тебя даже помнить не буду, – сказал Чак. – Получается, навсегда.
– Нет. – Томас встал и сел рядом с другом. – Я как раз думал об этом недавно. Скоро, совсем скоро найдут лекарство, и мы будем жить все вместе там, где хорошо и весело. Память вернут, и все будет круто. Про это лучше думай.
– Ну, раз ты уверен…
– Да, уверен.
– Тогда хорошо. – Мальчик улыбнулся, но потом отвел взгляд, чтобы скрыть набежавшую слезу… – Так мне больше нравится.
– И знаешь, – продолжал Томас, – давай не будем прощаться. Прощание – это что-то очень грустное. Я просто встану и уйду, будто ничего особенного не происходит, а потом мы раз – и снова встретимся. Ладно? Без всяких там «оревуаров».
Чак кивнул, однако как только Томас сделал первый шаг, мальчик вскочил с места и крепкокрепко его обнял.
– Я буду скучать по тебе, – всхлипнул он. – Сильно-пресильно.
Томас обнял его в ответ, слезы закапали на Чакову лохматую макушку.
– Я знаю. Знаю. Я тоже.
Они стояли бы так вечность, если бы доктор Пейдж не прислала за Чаком помощницу и та мягко не увела его. Уже у двери мальчик оглянулся, и от его взгляда сердце Томаса чуть не разорвалось на части.
Он долго сидел в столовой, представляя Чака в Лабиринте. Вот на него нападает гривер. Вот он гибнет от голода и жажды, а вокруг никого нет. И так тысячу раз.
Потом подумал о Ньюте, Алби, Минхо.
О Терезе.
Глубоко в душе зрело решение. Ладно, он подчинится ПОРОКу. Но только на время.
Ему пришла в голову смелая до невозможности идея. Или, точнее, план. Однажды Тереза сказала, что они вырастут и всем покажут. И вот они выросли.
«Я спасу их, – подумал Томас. – Спасу друзей».
Глава 56
Дата: 231.12.11 Время: 10.46
Томас второй раз в жизни летел на берге, а первый он все равно не помнил.
Сначала было очень плохо – его качало, желудок переворачивался, к горлу подступала тошнота, – затем Томас притерпелся к новым ощущениям, и ему даже начало нравиться. Потом снова поплохело. Так-то было круто сидеть в огромной махине и куда-то лететь, он к такому не привык. Когда мир вокруг лежит в руинах, начинаешь с особым восхищением относиться к чудесам техники, которым не страшна гравитация.
Тереза не полетела – осталась изучать возможности имплантатов. С каждым днем она все больше отдалялась от Томаса, окончательно погрузившись в работу и в новое задание. Томас даже иногда сомневался, делиться ли с ней своими мыслями. Но серьезно поговорить было нужно. И как можно скорее.
Томас посмотрел в одно из окошек в полу бер-га. Проплывающие внизу пейзажи впечатляли. Несмотря на постигшее планету бедствие, она все равно осталась красивой. Такой, что дух захватывало. Внизу чередовались зеленый, голубой, охряный и светло-коричневый цвета. Конечно, с высоты много чего не заметишь. Например, шизов, голода, нищеты, войн. Неудивительно, что до вспышек на Солнце чуть ли не каждый ребенок мечтал стать астронавтом.
– Эй, ты как? – окликнула его Бренда. Они с Хорхе готовили снаряжение к экспедиции в город. Еще нужно было доставить в Жаровню какое-то оборудование. Какое именно, Томасу не сказали.
– Нормально, – ответил Томас. – Ну как, все готово?
Бренда села рядом.
– Готовее не бывает. Хорхе заставил меня еще сто раз все перепроверить. Любит порядок.