Томас медленно пересек разделявшее их расстояние и положил руку на плечо мальчика, пытаясь успокоить его.
— Все в порядке, парень, мы такие же, как ты. Не о чем беспокоиться.
— Как тебя зовут? — спросила Тереза. Весь их план теперь был под угрозой, но ребенок казался таким юным, таким невинным, таким испуганным.
Мальчик снова разрыдался, а потом ответил сквозь рыдания:
— Они заставляют меня называть себя Чарльзом.
Томас покачал головой.
— Ну, это неубедительно. Мы будем звать тебя Чак.
Глава 23
226.05.17 | 14:42
— Ты останешься в казармах? — спросил Томас у мальчика.
— Казармы? Нет. У меня есть своя комната. По крайней мере, сейчас.
Тереза посмотрела на Томаса, и он понял, о чем она думает, даже без телепатии. Почему у этого парня была своя комната?
— Это близко? — спросила Тереза у мальчика. — Может быть, мы зайдем туда и поговорим. Она снова взглянула на Томаса. — У нас есть и другие друзья, которых мы могли бы пригласить. Это поможет тебе почувствовать себя немного лучше?
Чак кивнул, и его глаза наполнились облегчением. Наверное, он думал, что у него никогда больше не будет друзей. Он повернулся и повел их в свою комнату, Томас устроился поудобнее в кресле у стола, а Тереза пошла за Ньютом, Алби и Минхо. Судя по тому, как она настроила камеры, у них было несколько часов до того, как они должны были вернуться в свои комнаты.
Чак лежал на кровати, а Томас придвинул стул к столу на пару футов.
— Сколько времени прошло с тех пор, как они привезли тебя сюда? — спросил Томас.
— Пару недель назад. Не знаю, знали ли об этом мои родители. Я даже не знаю, была ли у них Вспышка! Он снова начал всхлипывать, и Томас не знал, что делать.
— Все в порядке, — сказал он, жалко пытаясь успокоить ребенка. — Мы с Терезой здесь уже много лет. Ты вроде как привыкаешь к этому. Я знаю, что они могут быть придурками, когда речь заходит о переименовании, но после этого, все становится намного лучше. До тех пор, пока ты в основном делаешь то, что они говорят делать.
Чак, похоже, не слишком успокоился. Еще несколько слез потекли по его лицу.
— Что они со мной сделают? — спросил мальчик, смахивая слезы. — До сих пор они кололи меня иголками около миллиона раз.
— Ну, да. Они будут делать это с тобой годами. Ты к этому привыкаешь. — «Просто радуйся, что ты еще не знаешь об имплантатах», — сдержался он. — Но большая часть происходящего похожа на школу. Ты будешь ходить на занятия, узнаешь много нового. Вообще-то это весело. К тому же у тебя появятся новые друзья. Он снова удивился, почему Чак оказался в одной комнате, а не в казарме с другими ребятами из группы А.
Чак сел на край кровати, сгорая от любопытства, что же сможет рассказать ему Томас, и начал сыпать вопросами.
— Почему ты думаешь, что у нас иммунитет? Твои родители получили вспышку? Ты видел, как они сходили с ума? У тебя были братья или сестры? — Вылетело еще несколько вопросов, но Чак не дал Томасу ни секунды, чтобы попытаться ответить на любой из них. К счастью, Томас был спасен, когда дверь открылась. Вошел Алби, потом Минхо, потом Ньют, потом Тереза.
— В чем дело, Томми? — воскликнул Ньют, и его лицо наполнилось неподдельным счастьем от приятного удивления, которое он испытал. Томас не мог точно вспомнить, сколько времени прошло с тех пор, как он в последний раз видел Ньюта. — Ты выглядишь чертовски потрясающе для трех часов ночи.
— Кто этот новенький ребенок? — спросил Минхо.
Алби, немного задумавшись, подошел к Чаку и пожал ему руку.
— Как тебя зовут? Меня Алби.
— Меня зовут Чак. Я только что приехал.
Алби кивнул.
— Круто, чувак. Они, вероятно, скоро переведут тебя в казарму вместе с нами. Это будет весело. Не волнуйся. Это место — сплошные развлечения и игры.
Томас никогда не слышал такой доброй лжи.
Следующие два часа прошли в легкой беседе, смехе и мечтах о будущем, которого никто на самом деле не ожидал. Но в любом случае было приятно притвориться, расслабиться, позволить себе думать, что у них есть будущее и они могут делать с ним все, что пожелают.
Это была лучшая ночь, которую Томас помнил с тех пор, как впервые встретил своих друзей. Он смеялся даже больше, как он помнил, чем в первую ночь. Он также чувствовал себя умиротворенным, когда они разговаривали, друг с другом, много раз пытаясь повторить то, что они уже сказали, из-за того, что перекрикивали друг друга. Поведение Чака сменилось с затуманенных глаз и заплаканного лица на радость и удивление ребенка на вечеринке по случаю Дня рождения. И от этого Томасу стало хорошо.