«Он тянет время, — мысленно сказала Тереза Томасу. — Есть что-то, что он должен сказать, но не хочет говорить».
Томас едва заметно кивнул ей. Она была совершенно права.
— Что ты нам не договариваешь? — спросил Эрис.
Андерсон сначала сделал вид, что удивлен этим вопросом, но потом понимающе улыбнулся.
— Иногда я забываю, насколько вы проницательны, дети. Вот в чем дело. Я просто нервничаю, понимаешь? Мне не следовало бы показывать тебе это, а тем более признавать, но это правда. Его глаза обежали комнату, затем остановились на столе перед ним, прежде чем он посмотрел на каждого из детей и выдохнул. — Наверное, я пытаюсь сказать, что это будет нелегко, но я знаю, что вы все готовы к этому.
Во время встречи было сказано больше, они обменялись большей информацией. Но Томас почти ничего не слышал. Что-то изменилось. Или кто-то струсил. Каким-то образом Томас понял, что в последнюю секунду канцлер Андерсон и его партнеры почему-то решили не рассказывать им все.
«Что он скрывает?» — спросил Томас Терезу, когда они наконец собрались уходить. Но потом он посмотрел на доктора Пейдж, и странное выражение ее лица заставило его понять, что он спросил не того человека.
Глава 34
229.11.12 | 08:47
«Посмотри на Минхо», — сказала Тереза Томасу.
Это было утро накануне большого дня, первой отправкой в лабиринт. Сорок мальчиков из группы А выстроились вдоль стен коридора, готовые к последнему медицинскому осмотру. Ньют, Минхо, Алби, Галли — все мальчики, с которыми Томас познакомился за последние несколько лет своей жизни, будут частью этой группы. Санитары ходили вперед и назад по коридору, готовя их ко входу в медицинские кабинеты — измеряли температуру, кровяное давление, проверяли глаза, языки.
«Да, я вижу его», — ответил Томас. Он и Тереза были там по просьбе канцлера Андерсона, наблюдать и оказывать моральную поддержку. Но все, что он чувствовал, была тяжелая, тяжелая грусть при прощании, и он молчал с тех пор, как пришел.
Минхо был примерно десятым парнем в строю от того места, где стояли они с Терезой, и все утро нервничал. Но теперь все обернулось еще хуже — его тело напомнило Томасу взведенный курок пистолета, мышцы напряглись, как будто он вот-вот начнет действовать.
«Чувак, — сказал Томас. — Он ни за что не попробует снова. Правильно?»
Хотя было много вещей, которые могли расстроить их друга. Внутри медицинских кабинетов, хорошо видимые с их места в коридоре, над каждой кроватью висели угрожающие устройства — они были похожи на маски роботов, металлические и полные проводов и трубок. Томас предположил, что они должны были захватить все мыслимые типы измерений зоны поражения, фундамент, на котором они могли бы изучать прогресс в испытаниях лабиринта.
«Следуй за мной», — сказала Тереза. Она оттолкнулась от стены и подошла к Минхо. Томас следовал за ней по пятам. В ней чувствовалась властность, поэтому медработники едва взглянули в ее сторону. Подойдя к Минхо, она остановилась и положила руку ему на плечо. Он вздрогнул, и на мгновение Томасу показалось, что он действительно может ударить, но затем его глаза встретились с ее глазами, и волна спокойствия, казалось, захлестнула его, расслабляя мышцы, когда она текла по его телу. К удивлению Томаса, в глазах мальчика появились слезы.
— Все в порядке, — сказала ему Тереза. — Не усугубляй ситуацию, сражаясь с ними. Внутри лабиринта все будет в порядке. Вот увидишь.
— Разве ты не пойдешь с нами? — спросил Минхо.
Ответ застал Томаса и Терезу врасплох.
— Э-э… ну… — пробормотала Тереза.
— Пока нет, — быстро вставил Томас, оставив все как есть. Надеясь, что его друзья не станут копать дальше.
Лицо Минхо снова вспыхнуло гневом, но на этот раз оно застыло твердо.
— Серьезно? Так ты говоришь мне не драться с ними? Ты точно не против нас? Что именно ты здесь делаешь, Томас? Я не вижу, чтобы тебя тыкали и толкали, как скотину.
Алби, стоявший всего в нескольких футах дальше по коридору, обернулся и посмотрел на Троицу.
— Да, — сказал он. — Если хочешь знать мое мнение, он прав. Ты просто собираешься бросить нас в большой эксперимент, а потом вернуться в свою постель и расслабиться? Вы когда-нибудь собирались нам рассказать? Или просто дай нам думать, что ты войдешь, а там, Сюрприз!
Томас понятия не имел, что сказать. Ему удалось убедить себя, что он такой же, как и его друзья. Что их не волнует, что его разлучили, что у него другие обязанности, в отличии от них. Как он мог думать, что это не будет иметь значения? Что все не пойдет наперекосяк?