— Вы все время говорите, что мы важны, что мы часть всего этого, — сказал Томас. Он указал на Терезу, потом на себя. — Мы помогли запрограммировать ваш лабиринт. И помогли отправить туда всех наших друзей. А теперь мы просто смотрим, как один из них умирает, и вы ничего не сделали, чтобы остановить это. Почему? Почему вы, ребята, не пошли и не помогли? Кто-то должен объяснить, что произошло, и кто-то сделает это прямо сейчас.
Томас дрожал, пытаясь взять себя в руки. Он судорожно втянул в себя воздух, ожидая ответа мужчины.
На лице мужчины отразилось несколько эмоций. Последним был гнев.
— Подожди, — сказал он и закрыл дверь, не дожидаясь ответа.
Томас протянул руку, чтобы снова постучать в дверь, но Тереза остановила его и покачала головой.
«Они поговорят с нами, — мысленно сказала она. — Просто прояви немного терпения. Мы должны вести себя так же спокойно, как и они в подобных ситуациях, если мы хотим чего-то добиться».
Огорченный и раздосадованный тем, что она была права, чувствуя себя глупо из-за нелепой бравады, он вздохнул, кивнул, затем стал ждать.
Дверь открылась меньше чем через минуту. Там стоял доктор Ливитт, такой же лысый и несчастный, как всегда, но прежде чем он успел что-то сказать, рядом с ним появилась доктор Пейдж. Она практически оттолкнула мужчину с дороги.
— Томас, — ласково сказала она. — Тереза. Я уверена, что вы так же обеспокоены, как и мы.
Он не ожидал, что это будут ее первые слова, хотя и не мог сказать, почему они показались ему странными.
— Ну да, конечно, — ответила Тереза. — Вы, ребята, теперь не против убивать детей?
Томас не знал, хватит ли у него смелости сказать это прямо, но он решил попробовать. Как бы то ни было, ПОРОК только что убил Джорджа. Мальчишка, которому не было и восемнадцати.
Доктор Пейдж отступила в сторону и открыла дверь по шире.
— Войдите. Мы объясним вам, что произошло. Что именно пошло не так. Вы заслуживаете знать.
— Да, я думаю, что да, — Томас услышал, как сам это сказал, хотя он был немного растерян в данный момент. Он был поражен осознанием, которое никогда не казалось ему более правдивым: не имеет значения, что они делают или говорят. Все и вся могло быть проверкой, устроенной ПОРОКом.
Это было уже слишком.
Он последовал за Терезой в командный отсек, внезапно насторожившись.
— Следуйте за мной, — сказала доктор Пейдж, закрывая дверь.
Ливитт все еще стоял в стороне, глядя на Томаса и Терезу, когда они проходили мимо него, как на вражеских захватчиков.
Пройдя по короткому узкому коридору, они вошли в просторную комнату, которая открывалась в обе стороны. Справа от Томаса располагались мониторы, рабочие станции, пульты управления и кресла. Это было похоже на их собственную комнату наблюдения увеличенную, по крайней мере, в десять раз. Двадцать человек или около того занимались различными делами в огромном пространстве. Слева от Томаса располагались несколько столов, застекленная комната для совещаний и несколько закрытых дверей, скрывавших неизвестно какие тайны. Это заставило Томаса вспомнить, что на самом деле он видел лишь крошечную часть огромной операции ПОРОКа.
— Я не хочу, чтобы кто-то еще говорил с тобой об этом прямо сейчас, — бросила доктор Пейдж через плечо, проходя через центр всей этой суеты. — Давайте найдем тихое местечко, и я объясню вам, что случилось. Мне бы хотелось, чтобы вы доверяли нам — верили мне — чуть больше, чем сейчас. Может быть, это даст нам кредит доверия.
— Кредит доверия? — повторил Томас, удивленный ее реакцией. Могла ли она действительно ожидать этого от них? После того, что они только что видели?
Доктор вошела в маленькую застекленную комнату со столом и четырьмя стульями в центре. Она открыла дверь и пригласила их войти, жестом попросив сесть. Томасу не нравилось, как это происходит — он хотел ворваться суда, требуя ответов, и теперь каким-то образом они снова были на условиях ПОРОКа.
— Мы пришли не для того, чтобы мило посидеть, — сказал он. — Нам не нужна ложь. Нам нужны реальные ответы. Пожалуйста.
— Вы убили одного, — добавила Тереза гораздо спокойнее. — Мы на это не подписывались. Мы не подписывались на то, что вы будете убивать наших друзей. Мы следующие?
Доктор Пейдж не выглядела ни сердитой, ни виноватой, ни даже смущенной. Вместо этого она казалась… грустной, обеспокоенной.
— Вы закончили? — спросила она усталым голосом. — Могу ли я говорить сейчас? Вы устали от лжи и полуправды? Но вы пришли сюда за ответами, а все, что вы делаете — это выдвигаете обвинения. Это должно прекратиться, если вы хотите, чтобы я заговорила.