Распрощавшись с гостеприимными хозяевами, оставив на их попечение лодку и довольного Профессора, Анна и двое мужчин уже в пять часов были на выборгском вокзале. Доктор налегке запрыгнул в вагон модной электрички — с креслами вместо скамеек и баром, где даже разрешалось курить. Весь рыбацкий скарб он оставил в джипе, а Стасису наказал — довезти все в целости. Электричка, задорно свистнув, покатилась по рельсам, а Стасис и Анна вернулись на заставленную машинами и людную привокзальную площадь.
Остановившись у джипа, девушка вновь ощутила себя одинокой, беззащитной и растерянной. Стасис молча курил и не спешил, распрощавшись, умчаться в Петербург. Неловкая пауза затянулась, и Анна, собравшись с силами, улыбнулась, протянула Стасису руку:
— Ну, вот и все. Спасибо вам большое за участие и за то, что довезли. И… — Она запнулась, подбирая слова, чтобы объяснить, как неожиданно тепло ей в компании этого взрослого немногословного мужчины, увлеченного своими лодками и рыбалкой.
— Анна, — перебил ее Стасис, — позвольте мне остаться с вами. Я постараюсь не мешать вашей работе. — Он произнес это, не глядя на девушку, почти отвернувшись, и, казалось, даже его загар стал темнее от румянца смущения. — Ты мне очень нравишься, и я не хочу с тобой расставаться.
Склонившись, он коснулся губами ее ладони.
Анна увидела непокорно торчащий вихор темно-русых, густых волос, и захотелось его пригладить. Стало вдруг очень легко, и даже немного закружилась голова.
Еще совсем недавно Анна боялась подобных сцен и старалась их избегать. Этот страх появился, когда она окончательно распрощалась со своей «большой любовью», как это называлось в разговорах с подругами. Три года «большая любовь» — тридцатилетний преуспевающий банковский служащий — пару раз в неделю с удовольствием занимался с Анной сексом, регулярно и с аппетитом ел — он обожал восточную кухню, а она, готовя для него, всегда радовалась, что может доставить ему удовольствие. Иногда даже оставался на ночь в ее крохотной комнатке в большой коммунальной квартире на Петроградской стороне. В выходные дни он изредка вывозил ее куда-нибудь за город. А будни и отпуска принадлежали другой — его сверх-успешной начальнице, холеной сорокалетней даме, богатой и влиятельной. За три года, когда Анна сначала упивалась своей любовью, а потом — болью, случилось многое: и аборт, и практически заброшенный институт, и алкоголь, и неотвязные мысли о самоубийстве.
Она не сразу нашла в себе силы порвать отношения. Даже когда узнала правду, жалкая и раздавленная, некоторое время продолжала с ним встречаться. А он и не думал с ней расставаться и искренне недоумевал — что за средневековые представления, — ну и что из того, что у него есть другая женщина — ведь это не мешает им по-прежнему любить друг друга.