В коридоре пахло болью. В коктейле запахов различались ноты анестезии, дезинфекции, пота и блевотины. Неподалеку от входа, прикованный наручником к батарее парового отопления, дергался молодой крепкий парень в разодранной майке, с залитым кровью лицом. Он хриплым голосом выкрикивал угрозы, обещая «урыть всех подлюг», и время от времени пытался ударить ногой стоявших на безопасном расстоянии милицейских патрульных. Не достав в очередной раз, он яростно матерился. Милиционеры не обращали внимания на выходки бузотера: они спорили с усталым немолодым врачом в несвежем халате желтовато-серого оттенка. Тот быстрыми затяжками выкуривая сигарету, втолковывал им:
— Ну зачем вы его сюда привезли? Что мне с ним делать прикажете? Он ведь медперсонал покусает — очевидный реактивный психоз на почве алкоголя.
В этот момент прикованный с криком «Балтийца не возьмешь!» попытался снова дотянуться до сержантов, но поскользнулся и упал на спину, с гулким стуком приложившись затылком, однако резво вскочил и вновь зашелся руганью.
— Смотри-ка ты, — удивился врач такой прыти, — мозги, считай, наружу, а все воюет.
— А куда нам его девать? — нудно бубнил один из сержантов. — В «обезьянник» закроешь, а он кони двинет — отвечай потом за этого придурка.
Елене и Николаю, которые никак не могли протиснуться внутрь травм пункта, сидевший тут же, на грубо сколоченных вместе старых деревянных «домкультуровских» креслах парнишка в синей униформе персонала «скорой помощи» со свежим синяком под глазом словоохотливо объяснил:
— Вот нашей бригаде сегодня повезло, блин. Мореман этот, — он кивнул на продолжавшего буянить парня, — из рейса пришел, ну и сразу завалился в кабак, чтобы отметить это дело, как полагается. Чего-то ему там не понравилось, нажрался и давай чудить: бармену в дыню дал, витрину разнес. Ну, его там и успокоили — бутылкой башку разбили и выкинули на Энгельса, кто-то «скорую» вызвал. Мы подъехали — лежит мужик без памяти, башка разбита, весь в крови. Начали его в фургон грузить, — он очнулся и давай опять воевать. Доктору нашему руку сломал, мне вот фейс попортил. Здоровый, гад! Хорошо, милиция подъехала, а то он уже собирался в кабак вернуться, для разборок. Так и с ментами он тоже подрался — сержанту вон руку прокусил. Не, во народ, блин, — просто крейсер «Варяг» какой-то.
— Ладно, поступим так, — подвел итог врач. — Я вызову спецбригаду из Скворцова-Степанова, они его успокоят, а потом мы его залатаем и отдадим голубчика или вам, или им — кто возьмет. А ты, сержант, иди — тебе руку сестрички продезинфицируют.
Уходя, он равнодушно скользнул по Николаю взглядом и остановился:
— Привет телевидению. Ты как тут оказался?
Николай не мог вспомнить, откуда его знает этот врач, — наверное, сталкивались на съемках какого-нибудь сюжета, — но вежливо ответил:
— Привет. Да вот, голову разбили.
— Ну, пошли со мной, посмотрим, что у тебя. Слушай, — втолковывал врач Николаю по дороге, — вот о чем надо сюжет снять. Какая-то эпидемия головоломок. — Он, довольный собственным каламбуром, рассмеялся. — И все — криминальные. Наркоманы — как сдурели. Наркота, что ли, вздорожала?
Николаю быстро сделали рентгенограмму и, дождавшись снимка, врач потащил его в кабинет, на дверях которого значилось: «Операционная».
— Ну, Николай Полуверцев, повезло тебе, череп крепкий — цел остался, даже трещин нет. Хотя удар, — он осторожно ощупывал прохладными пальцами рану, — судя по рассечению, был сильный. Ну, гематома — это обязательно, да и сотрясение наверняка есть. Светочка, давай-ка аккуратно подстриги раненого бойца, — велел он молоденькой медсестре. — Рыбу-то ловишь или времени нет? — поинтересовался хирург, тщательно намыливая и дезинфицируя руки. Пока медсестра выстригала волосы, он с увлечением рассказывал о том, как в прошлые выходные неплохо половил на Ладоге, а главное — у него сошла пятнадцатикилограммовая щука: — Веришь — голова ее уже у меня на коленях лежала, а она как даст хвостом о борт, шнур порвался и — привет Педре!
Именно по этому «привету Педре» Николай и вспомнил, как снимал этого врача-рыболова на одном из соревнований питерского Клуба рыбаков.
— Ты не переживай, акула пера, я тебя аккуратно заштопаю. Спасибо, кстати, твоему грабителю — четко бил, грамотно, видимо, кастетом. Края раны хорошие, ровные, после ударов бутылками сплошные лохмотья получаются. — Продолжая балагурить, хирург быстро вколол анестетик и, подождав несколько минут, принялся зашивать рану.