— Ну вот, — сказал он, завязывая последний узелок, — красота, лучше, чем раньше. Сейчас тебе Светочка ручками нежными повязочку сделает, и все. Тебя есть кому домой-то отвезти?
— Да, жена ждет, спасибо, — и с некоторой неловкостью Николай уточнил: — Я тебе что-то должен?
— Конечно, должен. Я, вообще-то, с рыбаков гонораров не беру, — пояснил врач, — но ты — особая статья. Так что, должен — хорошие сюжеты снимать, а главное — правду народу рассказывать.
— Извини, рад бы пообещать, да не от меня это зависит. Я всего лишь скромный редактор.
— А я — всего лишь скромный хирург-травматолог, и от меня тоже зависит немногое, но, все же, кое-что в моих силах. Вот — голову тебя аккуратно залатал. Уверен, — у тебя тоже так. Ты не отчаивайся, представитель четвертой власти, ты нам — зрителям старайся правду рассказывать. Понятно, что дело это не простое, но свобода слова, как никак, можно сказать — завоевание демократии.
Хирург говорил подчеркнуто иронично, стараясь смягчить пафосность давно вышедшего из моды политического лозунга ельцинской поры, но глаза его оставались серьезными, и Николай почувствовал искреннюю, наивную и очень трогательную убежденность собеседника в том, что вечные ценности — существуют и жизнь должна строиться по законам добра и справедливости. Полуверцеву стало неловко, словно он, не разуваясь, в грубых рыбацких сапогах вломился в чистенький уют недавно убранного жилища, оставляя на светлом ковровом покрытии расползающиеся мокрые пятна, ошметки грязи и засохшую чешую. Готовая сорваться с губ насмешливо-циничная реплика застряла в горле, и он, скрывая смущение, закашлялся.
— А для придания необходимых сил немедленно назначаю лечебную процедуру. ЦИТО, — поднял он вверх указательный палец. — Светочка, сосудорасширяющее и три мензурки.
Тренированная Света проворно извлекла из недр шкафчика для медикаментов бутылку армянского коньяка. Хирург наполнил янтарной жидкостью три стеклянных стаканчика.
— Настоящий, из Еревана, — похвастал он, — пару месяцев назад в драке порезали армянина одного, я его заштопал, а благодарные родственники презентовали за работу целый ящик замечательного коньяка — совсем такого, как в далеком советском прошлом. Ну, — подражая актеру Булдакову пробасил он, — за свободу слова.
Они чокнулись и выпили. Коньяк действительно оказался великолепным — ароматным, мягким и не сладким.
— Извини, друг, с закуской проблемы. У меня, правда, есть чем, — он притянул к себе медсестру и с удовольствием поцеловал ее в упругую щечку. — Вай, ну просто персик, честное слово. Ну ладно, боец видимого фронта, топай домой отлеживаться и давай-ка приходи через недельку — Светочка тебе швы удалит.
Почти год минул с той поры, как я сделал в дневнике последнюю запись. И сейчас, когда путешествие наше можно считать завершенным, я, пребывая под радушным кровом российского посольства в Пекине, намерен восстановить, насколько это будет в моих силах, минувшие события. После двухлетних изнурительных странствий я наслаждаюсь комфортом цивилизации и восстанавливаю свое пошатнувшееся в результате тяжелого ранения здоровье под наблюдением милейшего посольского доктора Переяславцева, старательно выполняя все его рекомендации. Однако отказаться от двух нездоровых привычек — курения и употребления леденцов, — удовольствия, предаваться которым я был лишен более года, никак не удается.
Описывать продолжительное путешествие нашего отряда по маршруту Ланчжоу — Тибет я не намерен: это были бесконечно однообразные дни тяжелого пути по заснеженной пустыне. Боевое крещение отряд получил близ озера Кукнор. Мы наткнулись на банду Рабдана. Тенцинг позже рассказал мне, что Рабдан — бывший монах и сейчас он уже очень стар, почти ослеп, но грабежи и убийства не прекращает, а шайка его насчитывает до сотни хорошо вооруженных головорезов. Озеро Кукнор считается у буддистов священным, и мимо него пролегает главный путь паломников в Тибет. Этим и пользуются бандиты. Наш отряд они, очевидно, приняли за научную экспедицию и рассчитывали на легкую добычу.
Дружным и умелым огнем мы рассеяли нападавших и позже насчитали более десятка убитых бандитов. Были потери и с нашей стороны: погибли солдаты Миронов и Афанасьев. И без того маленький отряд еще сократился.
Преодолев первый тибетский перевал, для чего пришлось подняться на четыре километра, познакомившись на личном опыте с высотной болезнью, вышли на широкое горное плато — перед нами простиралась страна кочевников Кам. В этой горной стране, жители которой носят общее название кампа, соседствуют несколько племен. Мой спутник Тенцинг принадлежит к самому многочисленному — дэрэ. Из бесед я понял, что кампа, кстати, внешне не походившие на монголов или китайцев, отличавшиеся высоким ростом и напоминавшие северо-американских индейцев чертами лица, слывут в Тибете воинами и разбойниками.