Монгрел сканирует письма и отправляет графический файл электронной почтой.
Уже сегодня тихий берлинский пенсионер, тот самый специалист-криптолог, который возглавлял когда-то отдел дешифровки в Штази, немецком КГБ, займется разгадыванием рунического кроссворда финского маршала.
А у Монгрела в Петербурге есть еще одно дело.
Необходимо получить старый долг.
Он смотрит на часы — пять утра, самое подходящее время для дружеского звонка.
Набирает номер, пытаясь представить, чем сейчас занимается вице-губернатор Филиппов. Похоже, сладко спит — на вызов долго не отвечают.
Но вот трубка оживает — слышится шорох, стук упавшего на паркет мобильника, матерный шепоток и хрипло:
— Алло, кто это?..
— Привет от Миши, — Монгрел после короткого молчания интересуется: — Узнаешь меня, ублюдок?
Пауза. Видимо собеседник плохо соображает спросонья.
— Алло, алло…
— Ты что, стал плохо слышать? Может, стоит напомнить, от какого Миши привет?..
— Нет, не надо…
Похоже, чиновник наконец осознает всю серьезность происходящего.
— Ты мне должен — и за работу, и за попытку от меня избавиться. Надеюсь, та история чему-то тебя научила?.. Поэтому не делай глупостей, готовь деньги, я тебе сегодня позвоню.
Монгрел решает, что нужно немного поспать — предстоящий день будет насыщенным. Он достает круглый бокал на невысокой ножке (пришлось купить — откуда в этом съемном «гадюшнике» коньячные бокалы?), наливает себе десятилетнего «Хенесси». Согрев в ладонях, делает глоток и ощущает восхитительное ласковое тепло юга Франции…
Он глотнул коньяк, поперхнулся и обжег гортань. Б… все кувырком этой недоброй ночью…
Когда Монгрел оборвал разговор, вице-губернатор вскочил и несколько минут метался по спальне. Он не знал, что предпринять. Лишь вскрикивал в полной растерянности: «Ах ты, подлюга…»
Неожиданно он резко затормозил у кровати. Взгляд с ненавистью упал на спящую секретаршу — метр восемьдесят пять сплошных костей, длинные и светлые, как у Барби, волосы; загар из солярия и торчащие, как у козы, маленькие острые сиськи.
Он с брезгливостью посмотрел на крупные ногти пальцев ее ног, выкрашенные ярко-красным лаком. «Ишь, отрастила… Небось сорок второй размер, как у меня».
Ему захотелось немедленно растолкать эту бесстыжую дуру и выгнать вон. Но он сдержался, натянул трусы и, плотно затворив за собой дверь, поплелся на кухню, успокаивая себя тем, что сегодня же эту б… уволит.
Он попытался сварить кофе, но, порывшись в многочисленных шкафчиках, так его и не нашел, да и пользоваться никелированным агрегатом-кофеваркой все равно не умел.
Олег с раздражением вспомнил супругу, которая проводила свой отпуск на очередных тропических островах. Долбаные Алкины вкусы — не кухня, а операционный блок какой-то!.. Не хватает только трупа свежезарезанного больного…
Мрачная ассоциация заставила вздрогнуть. Он вышел в большую гостиную и отыскал недопитую бутылку «Хенесси». Налил полбокала, попытался выпить залпом, но поперхнулся и закашлялся. Потом обессиленно упал в глубокое кресло и отстраненно подумал о том, что один из его постоянных ночных кошмаров стал явью.
«Привет от Миши». Друг дорогой — вице-губернатор Мишенька — уже несколько лет гнил под мраморной плитой на Никольском кладбище. В начале девяностых все они были друзьями и рвались во власть сообща, молодой, но быстро матереющей стаей. А Мишаня вдруг решил, что дальше сможет пробиться сам, в одиночку.
«Нет, ты был не прав, Мишенька». Филиппов сделал еще один глоток. На этот раз получилось удачнее — теплый комок проскользнул вниз по пищеводу. Мишаня теперь на погосте, а он по-прежнему в команде — тогда, пять лет назад, Филиппов выполнял общее решение. И было не страшно — он спокойно разглядывал на Невском пробитую пулями «Вольво» с залитым кровью лобовым стеклом…
Испугался Олег неделей позже, когда ему показали те фотографии — он не сразу понял, что на них изображено. Сфотографировали то, что удалось достать из бетономешалки, куда засунули трех человек. Эту троицу он нанял для охоты за киллером, убившим Мишаню…
Начало знобить… Олег вспомнил последний разговор с убийцей, его нехороший смешок. Этот Монгрел тогда глупо, по-киношному назвался: «Зови меня Джедаем, ха-ха». Вот он и вернулся, Джедай долбаный…
Олег покрылся гусиной кожей. Захотелось немедленно сорваться с места и бежать без оглядки, мчаться в аэропорт, чтобы улететь куда угодно — лишь бы подальше от этого жуткого голоса в трубке.