У входа в храм — бронзовые сосуды с благовониями. В стороне, в огромном закопченном котле, варится цзамба, и каждый богомолец может получить свою порцию.
Внутри храма тускло горят несколько светильников на ячьем масле. При входе — страшные изваяния докшитов, защитников веры. Повсюду шмыгают рыжие мыши — молясь о богатом урожае, тибетцы разбрасывают на алтаре ячмень. В глубине храма высится огромная статуя сидящего молодого Будды, сделанная из золота, меди и серебра и богато инкрустированная драгоценными камнями. У Будды несут караул несколько монахов.
Мы покинули храм и в толпе паломников устремились вниз — к площади у подножия дворца Далай-ламы.
С крыши дворца протянуты несколько канатов, на величественных лестницах расположились многочисленные группы ряженых — вот-вот должно начаться представление мон-лам, посвященное новогоднему празднику.
Рекогносцировка произведена, более того — побывав в Лхасе, я составил себе ясное впечатление о численности и вооружении будущего противника. Можно возвращаться в монастырь, но любознательность победила здравый смысл, и я решил задержаться в Лхасе, чтобы увидеть религиозное представление. В самом скором будущем мне придется горько пожалеть об этом решении…
С площади раздаются, сливаясь в единый странный ритм, звуки — это тибетский оркестр исполняет своеобразную праздничную увертюру. Инструменты в основном ударные — среди барабанов попадаются человеческие черепа, по которым бьют с не меньшим энтузиазмом. Ритм дополняется звоном колоколов, цимбалов и различными духовыми, где есть трубы из большой берцовой кости.
Изменяя ритм, оркестр управляет движениями танцоров в центре площади. Тенцинг объяснил, что вот этот — в фиолетовом плаще с розовыми полосами и ярко-красной маске быка с огромными рогами — владыка мертвых Яма. Вокруг него кружатся в неистовом танце властители кладбищ в черных балахонах, на них нарисованы человеческие скелеты. С крыши дворца к площади по натянутым на головокружительной высоте канатам устремляются акробаты, а по ступенькам лестниц спускаются все новые группы танцоров — представление набирает силу.
К тому моменту, когда на импровизированной сцене появился старик в белых одеждах с длинной седой бородой, мы уже успели спуститься на площадь.
Протискиваться сквозь огромную плотную толпу не было смысла, и мы с Тенцингом попытались найти место повыше, пробираясь среди групп паломников. Получив неожиданный толчок в спину, я хотел обернуться, но тут мне на голову набросили мешок. Мокрая ткань издавала удушливый запах. Я, задыхаясь, вздохнул поглубже и потерял сознание.
Анна растерянно стояла в коридоре у распахнутой дверцы своей ячейки. Она ничего не понимала: кто избил Николая, почему пропали документы — все случившееся просто не укладывалось в голове.
Ей вспомнился старый адвокат Фидель, который тоже просил ее быть осторожной.
А пожар? Неужели дом специально подожгли?..
«Слишком много всего сразу для одной глупой девичьей головы…» — подумала она устало.
— Троицкая, тебя к телефону, — в коридор выглянула Инна Маркина. — Тебе, кстати, уже пора на выезд — на брифинг в Смольном лучше не опаздывать.
Анна вернулась в редакцию и запуталась в обилии телефонов. Маркина, заметив это, крикнула из коридора:
— На моем столе, красненький!
В трубке что-то пошебуршало, и раздался тонкий, почти мальчишеский, но старательно официальный голос:
— Гражданка Троицкая?
— Да, — ответила она, слегка растерявшись: надо же — «гражданка».
— Анна Александровна? — уточнил неизвестный собеседник. — С вами говорит дознаватель Петроградского РУВД старший лейтенант Ванькин…
Как ни была растеряна Анна, но все же улыбнулась — очень уж забавно сочетались голос и фамилия собеседника, а он продолжал:
— Значит, так, гражданка Тихорецкая…
— Троицкая, — поправила Анна.
— А, ну да, Троицкая. — Ванькин смущенно откашлялся. — Извините. Необходимо провести следственные мероприятия, и я официально приглашаю вас на допрос. Жду в шестнадцать ноль-ноль в районном управлении на Большой Монетной. Знаете, где это?