По прошествии десяти минут судьба британского авангарда численностью сорок сабель была решена. Но в дальнейшем ходе сражения успех сопутствовал, увы, нашим противникам.
Не знакомые с воинской дисциплиной, кампа оставили свои позиции и вместе с монахами устремились вниз на дорогу, создав там еще большую сумятицу. Главные силы англичан под командованием полковника Янгхасбенда, спешившись, вступили в бой. Я рассчитывал, что эти, наиболее боеспособные силы противника, удастся отрезать от каравана, скатив сверху на дорогу огромный валун. Но, видимо, группу монахов, которой это поручалось, уничтожили огнем британцы.
В очень тяжелом положении оказался ротмистр Муравьев, который с восьмерыми солдатами противостоял натиску главных сил англичан. Я отправил вестового к Тенцингу с приказом как можно скорее переводить запряженные яками повозки по подвесному мосту на другую сторону ущелья. А сам наблюдал в бинокль за маневрами британского арьергарда, пытаясь найти выход из безвыходного положения, в которое попал мой отряд.
В довершение наших неудач я обнаружил, что британцы доставили сюда из Лхасы пушку. Сейчас они вытягивали ее на огневую позицию, с которой простреливались верхняя часть дороги и мост. Я приказал Малоземову перенести пулеметный огонь на орудийный расчет, и это умерило пыл английских артиллеристов.
На простреливаемой дороге к этому моменту уже началось движение, и одна за другой влекомые яками двухколесные повозки проходили через мост. Тенцинг сумел силами туземцев создать заслон из нескольких опрокинутых повозок — из-за этой импровизированной баррикады воины-кампа обстреливали наступающих англичан. Но силы были явно не равны.
Первым на шквальный огонь британских ружей и пулеметов прекратил отвечать отряд Муравьева — очевидно, все защитники этого «редута» погибли или получили тяжелые ранения. Затем орудийным огнем разрушили баррикаду. К этому моменту опустели пулеметные цинки, и мы с вахмистром, примкнув штыки, приготовились к нашему последнему бою.
Взглянув в бинокль на наступающих британских солдат, я заметил у орудия Рейли — он жестом указывал артиллеристам на нашу огневую точку. Мне даже почудилось, что я разглядел на его остроносом лице хищную улыбку. Прогремел пушечный выстрел, и яркое горное солнце померкло…
Дальнейший ход событий удалось восстановить значительно позже, по рассказам спасшего мне жизнь Григория Малоземова. Выстрел английской пушки оказался точным — наше последнее укрепление перестало существовать. Я получил контузию и раны шрапнелью в грудь. Вахмистр не стал терять времени — с помощью двух кампа он перенес мое безжизненное тело на дорогу и уложил в одну из повозок, сняв с нее часть ящиков с сокровищами Поталы. Погоняя неторопливых яков, он успел переправить меня на противоположный берег, а когда британцы, сломив сопротивление воинов Тенцинга, приблизились к мосту — он уничтожил переправу. Монахи проводили его до монастыря Ташилунпо.
Когда повозка въехала в монастырские ворота, жизнь во мне едва теплилась. Искусные врачеватели-ламы прикладывали все силы для моего спасения, но раны оказались столь тяжелы, что несколько дней я пребывал на грани жизни и смерти. Все это время верный Григорий не отходил от меня ни на шаг. С ним в монастырь пришли двое солдат — все, что осталось от нашего отряда.
Как выяснилось позже, геройская смерть моих товарищей оказалась не напрасной — большую часть сокровищ удалось у британцев отбить. Ящики, находившиеся на повозке, которой меня доставили в монастырь, рачительный Малоземов перенес в отведенное для нас помещение. В одну из бессонных ночей у моего одра, он, чтобы прогнать дрему, заглянул в них. То, что он там обнаружил, совершенно потрясло его. Но еще большим потрясением стало последовавшее после этой ночи стремительное улучшение моего состояния. Не надеявшиеся на выздоровление ламы поразились этому ничуть не меньше — они говорили о карме, небесной энергии и божественном промысле.
Через неделю — я все еще не приходил в сознание — Малоземову пришлось заняться срочной эвакуацией и со всей возможной поспешностью покинуть монастырь. Британцы восстановили мост, и солдаты колониального корпуса ворвались в буддийскую святыню. Но часом раньше небольшой отряд — вахмистр с двумя уцелевшими драгунами и повозка с моим безжизненным телом — в сопровождении проводника скрылся тайной горной тропой.