Она почувствовала, как сознание начинает расплываться, как если бы её разум утратил свою четкость и стал растворяться в этих знаках. Сначала она подумала, что это просто усталость или реакция на напряжение, но вот уже сама реальность начала мутнеть. Эля ощутила, как её тело становится легким, как воздух вдруг стал намного гуще, а пространство вокруг неё — каким-то искажённым, как если бы её душа пыталась вырваться за пределы этого мира. Стены лаборатории начали расплываться, и вместо них в её сознании возникли яркие, почти ослепительные образы.
Её сердце заколотилось, как бешеное, как будто оно не выдерживало этого давления. Дыхание стало прерывистым, как если бы сама энергия вокруг сжимала её грудную клетку, не позволяя дышать полноценно. Символы на экране сменялись с невероятной скоростью, и каждый из них приносил с собой чувство глубокой древности, скрытого знания, но также и страха, как если бы они не принадлежали ей. Она начала видеть образы, яркие и насыщенные, как картины, рисуемые кистью безумца — они становились всё более реальными, обострёнными до боли.
Перед ней возникли огненные врата, нечто величественное и невообразимо древнее. Они пульсировали в темноте, вызывая нарастающую тревогу в её душе. В воротах она видела мрак и свет, переплетённые друг с другом, и в этом переплетении была сила, которая казалась ей как нечто зловещее. И вот она начала слышать голоса, приглушенные и странные, как шепот древних существ, забытых сил, которые обращались к ней.
Все эти образы, ощущения и символы смешивались в её сознании, как вода и масло. Никаких границ, никакой структуры. Боль и восторг, страх и искушение, древняя мудрость и невообразимая опасность — всё это сливалось в одно безумное единство. Она могла почувствовать, как это знание, эти силы, как нечто чуждое, словно начинали вытягивать её из реальности, из самого её существа.
Эля пыталась сделать вдох, но ей не хватало воздуха. Её сердце колотилось так сильно, что, казалось, вот-вот вырвется из груди. Она ощутила, как теряет контроль. Всё казалось таким ярким, таким интенсивным, что она не могла понять, где её мысли, а где тот мир, который только что начинал оживать перед ней. Эля почувствовала, как её сознание рассыпается на тысячи частиц, как если бы она теряла себя.
— Я не могу... — её голос был слаб, почти не слышен, как если бы она говорила через толщу воды, через стену невидимых преград. Она не могла понять, кто она сейчас. Она ощущала, как символы на экране начинают влиять на её мысли, как их сила вытягивает её разум из тела, но она не могла вырваться. Не могла остановиться.
— Эля! — голос Андрея прорезал туман, его руки обхватили её плечи, но она чувствовала, что её реальность снова ускользает. Он был рядом, но в этой бездне, казалось, не было места для них обоих.
Эля закрыла глаза, пытаясь остановить поток ярких, почти ослепительных образов, которые продолжали захлёстывать её сознание. Она не могла вырваться из их плена. Она не могла понять, где заканчивается реальность и начинается тот мир, который расползался перед её внутренним взором. И тогда, среди этого хаоса, она услышала её — голос, знакомый и чуждый одновременно.
— Эля... — шёпот был едва слышен, но в нём была сила, которая прошила её насквозь, будто тысячи иголок пронзают тело, но не оставляют ран. Этот голос проникал в её разум, как туман, обвивая каждую мысль, обманывая её чувства.
— Ты не должна это делать... Чип… Он разрушит тебя. Он откроет ворота, за которыми скрываются силы, с которыми ты не можешь справиться. Ты не знаешь, кто стоит за этим… не знаешь, что этот артефакт может вызвать…
Эля почувствовала, как её сердце резко сжалось, но голос продолжал звучать, не давая ей покоя. Он был словно холодный ветер, скользящий по коже, заставляя её дрожать, но он также был изумительным и манящим, как обещание запретного знания.
— Ты не можешь просто взять это. Ты не можешь контролировать то, что тебе не ведомо. Это игра с огнём, Эля. Ты не понимаешь, какой ценой обернётся твоё любопытство. Уйди от этого чипа. Уйди, пока не стало слишком поздно.
Голос был настойчив, как мать, предупреждающая ребёнка об опасности. Но в её шёпоте была и печаль, и боль, и что-то пугающее, будто сама сущность Елены переживала за неё. Эля не могла избежать этой мысли. Она не могла избежать того, как её разум затмевали слова её голоса, как она всё больше погружалась в чувства страха и тревоги, которые он вызывал.