Погода на улице никак не способствовала душевной гармонии, которой мне так не хватало. Но, чтобы вернуть привычное хладнокровие, нужно было выгуливаться не меньше часа. И часть дороги пришлось даже нести пёселя под мышкой, потому что этот поросенок начал изображать умирающего лебедя. Мы дошли до набережной, подышали солеными брызгами и вернулись, когда ужин был готов.
То, что Юна не стала спорить, взбрыкивать, когда я поставил её перед фактом, подкупало. Ее смущение. Виноватые взгляды. Словно она приняла мою заботу. Неявно, но потянулась, как слабый росток к солнцу. Робко. Без особой надежды. И я сам невольно это спровоцировал.
- Вы не сказали, что хотели бы на ужин. Я приготовила мясо по-французски. У нас же один француз есть в компании. Да, Портос?
Кажется, Юна нашла беспроигрышный вариант общения. Через Портоса. Его она не стеснялась, а он, паршивец, смотрел на нее так преданно, будто она его из соски с рождения выкормила. И я опять чуть не заулыбался. Но сдержался, потому что внутри зародилось непривычное, пугающее чувство. Это была какая-то звериная тоска по вот таким теплым, светлым отношениям. В которых никто не тянет на себя одеяло, не пытается доказать, что его хвост длиннее и краше. В которых все сложилось само собой. И оба это принимают. Но в очередной раз я себя одернул, напомнив, что это не для меня. Однако мои трусливые мысли не помешали насладиться кулинарным изыском. Я с удовольствием проглотил нежное мясо с пикантной «шубкой» и сырной корочкой.
- Безумно вкусно. Спасибо, - поблагодарил я и положил нож и вилку.
Юна опять засмущалась. И это выглядело чертовски мило.
- Вам спасибо. Для себя я так не готовлю, - искренне призналась она, потом спохватилась, что я могу не так истолковать и прикусила губу от волнения. Видимо, решая, как быть. Оправдаться и сказать, что старалась не исключительно ради меня, а просто потому что появился сотрапезник. Или оставить все как есть, чтоб не запутаться еще больше.
- Ну потому я и пришел к тебе. Что я и сам для себя не готовлю. Максимум яичницу в выходные. А так доставка или бутерброды, - я пришел на помощь. – Продукты не оставляй. Готовь себе. Я буду завален делами, так что еще на один ужин не напрашиваюсь. И нам пора. Идем, дружище!
Поглощенный своими мыслями и наслаждением от еды, я не заметил, как под толстой попой Портоса под батареей оказался коврик. И теперь мой питомец смотрел на меня, как на изверга, который хочет утащить бедолагу в темную сырую ночь.
Глава 10
Я едва успела выдохнуть после ухода Игоря, как раздался звонок в дверь. Забыл что-то? Сердце сделало кульбит и провалилось куда-то в живот. Я еще не успела осознать все, что сейчас произошло. Он пришёл и повёл себя так, будто иного варианта просто не было. Так, будто между нами установилась прочная связь, для которой не нужны слова. Все само собой разумеется.
Нет, я не раскатывала губы на то, что все - таки ему понравилась. Просто приняла его желание, пусть и временное, быть в моей жизни. Выдохнула и распахнула дверь.
- Ты?! - я не смогла удержать разочарованного возгласа.
- А ты Папу Римского ждала? Ну… посторонись что ли?!
На пороге стояла моя "любимая" сестрица. И удивилась я ее появлению не меньше, чем если бы и, правда, Папа Римский заехал бы по своим миссионерским делам. Для неё и тёти Виты мы были плебсом, даже признаваться в родстве с которым зазорно. Не то, что наносить дружеские визиты.
Ошарашенная выше крыши, я посторонилась.
А Лиза, к моему безмерно удивлению, чмокнула меня в щеку и как ни в чем ни бывало, зачирикала.
- Привет, систер! Я тут поживу немного. Посралась с родаками. Капец. Достали своими «должна», «обязана»! А я хочу жить так, как хочу. И мне их институт сто лет не приснился, - вываливала она причину своего появления, пока проделывала путь от двери до кухни.
- Прикинь! Маменька-то сама вуз бросила! И живет припеваючи. Так зачем я буду получать профессию, если не собираюсь работать?! У меня есть капитал, который я собираюсь инвестировать в удачное замужество.
Она тряхнула своими волосами, которые отливали шелком даже при искусственном освещении. Идеальные брови. Идеальный макияж. Слегка увеличенные губы с опять же идеально лежащей помадой.
И хотя мы были с ней похожи, как родные сестры, нас смело можно было снимать в рекламе каких-нибудь суперагенств по преображению. Типа «Было» и «Стало». Где, естественно, "Было" - это я. С невыщипанными бровями, не сияющей фарфоровой кожей и отсутствием маникюра.
Ну и, конечно, манера поведения. Она выросла с твердым убеждением, что достойна всего самого лучшего, и возьмет его, чьё бы оно ни было.