- Ну вы ж не заставите мантию за вами носить?! - сделал страшные глаза юнец. - Все остальное - пожалуйста! Я слишком ценный кадр, чтоб меня могли обсмеять.
- Ценный и нескромный.
-Ага, - растянул он рот до ушей. - Скромность красит человека в серый цвет.
- Кофе принесешь? - мне не хотелось "Бриллиантовой рукой" светить лишний раз в местах общего пользования.
- Фу ты, - Стас наморщил лоб. - Я уж чо думал...
Не успел он договорить, я уже протянул ему карту.
- Только деньги не снимать! - я выставил "козу" из двух пальцев в жесте "я за тобой слежу! "
Стас хмыкнул.
- Больно надо! Я и так могу любой счёт хакнуть!
- Ты это начальнику отдела полиции говоришь, - предотвратил я дальнейшие откровения. - Рекомендую откорректировать заявление.
- Ну ладно. Не любой. Но в ряде случаев, без проблем, - гений засмущался.
- Иди уже, Цукерберг доморощенный.
- А вот сейчас было обидно! Ничего не доморощенный! - Стас сделал вид, что и вправду обиделся, но по глазам было видно, что прикалывается. - У меня диплом учителя информатики.
- Да ладно?! – тут уж я сделал вид, что удивился.
- Мог бы быть. Но я решил не тратить время на то, что я и без диплома знаю. Покинул заведение раньше.
Я только покачал головой.
Дождавшись кофе, уселся на подоконник, благо с улицы окно закрывают деревья, а мне виден кусок главного входа. Так потягивая бодрящий напиток, я могу наблюдать за передвижениями сослуживцев и заодно размышлять.
Желудок вышел из спящего режима, в который он неизменно впадал, когда мне было не до еды, и сейчас отозвался укоризненным урчанием.
Но еду ему придется подождать. Надо осмыслить все, что произошло.
Гопники, устроившие утром теплую встречу, явно посланы были моим замом, который уже видел себя в начальском кресле. А тут я. Понятно, радости это событие у него не вызвало. И последовала записка внутри машины. Прямо напугали тем, что вскрыли простенькую сигналку… Детский сад, ей Богу. " Север! Убирайся назад на север! "
Понятно, за этими событиями видны его уши. Потому что криминалитет я не успел дернуть за усы. Или успел? Про Крутова я спрашивал только у Стаса. Но если это он «сдал», то я вообще ничего не понимаю в людях. Телефон я нигде не оставлял, чтоб туда могли жучок вставить. Значит, разговор с Самсонычем насчет командировки Лехи и устройстве его на рыбкомбинат, никто не слышал.
Возможно, просто страхуются.
Вот и Лизавета эта. Знать бы от кого с приветом. Явно неспроста появилась именно к разборке. Оказала помощь. Отвезла. Прямо тимуровка. Но она слишком хороша для того, чтоб быть шпионкой… Ухоженная домашняя девочка. А в глазах черти танец с саблями пляшут. Может, ей лет семнадцать, и меня хотят поймать на сто тридцать четвертой статье? Хотя это вряд ли. Она хоть и выглядит юной, но цепкий взгляд выдает в ней особу, четко знающую, чего она хочет. И к этому «хочет» она явно всегда прет танком.
Или же хотят внедрить в мой ближний круг шпионку? А уж тогда и жучок в телефон, и звонки подслушать и много еще чего…
Если так, то я даже не знаю, сколько могут стоить ее услуги. Так сыграть – это талантище нужно немеренное. На Оскар.
Напор искренний, азарт в глазах и женский интерес. Это уж я точно могу идентифицировать.
Невольно сравнил ее с Юной. И сердце предательски трепыхнулось.
Трепыхнулось и противно заныло. Испуганная, вздрагивающая даже от карканья вороны, но стойкая, как оловянный солдатик. «Не надо. Я сама. Я справлюсь».
Рука непроизвольно потянулась к телефону. Захотелось набрать ее, услышать мелодичное, но тревожное от высветившегося незнакомого номера «алле» и отключиться. Потом чуть не стукнул себя по лбу. У нее ж там один контакт и я сам его туда забил. Свой собственный. Вообще мозги расплавились…
Вопрос о том, почему я так на нее реагирую, нужно отложить на потом. А пока разобраться с Лизаветой. Если ее специально подослали, значит, надо сделать вид, что заглотил наживку. Хотя девица хоть куда. И на выставку, и на званый ужин. Но за этой красивой оболочкой спрятано до фига темного. В этом я уверен на сто процентов. И Портос тому показатель. Этот трусишка, когда нас толпа обступила, прижался к ногам и тихонько порыкивал. Думаю, скорей от страха, чем от желания напугать. Потом Лизавету обнюхал. Причем аккуратно, не приближая слюнявого носа к ее нежно- розовым штанам. Очевидно, понял, что дама будет не в восторге, если он оставит на них мокрые разводы. Я поймал мимолетное выражение брезгливости на красивом лице Лизаветы, и поразился чуйке своего питомца. Он-то ее лица не видел! И потом потерял к ней всякий интерес. Впрочем, как и она к нему.