- Разрешите, товарищ генерал? – просунув голову в дверь, спросил я.
- Да, Игорь, заходи.
Самсоныч, нахмурив брови, делал вид, что тщательно изучает какие-то бумаги. Мне показалось, что за время бури, которая разразилась по моей вине, он постарел на несколько лет. Залегшие тени под глазами и не спрятанный вовремя пузырек с лекарством, ясно говорили о том, что эта буря и его потрепала.
- Игорь, понимаешь, у меня связаны руки. Я ничего не мог сделать. Надавили сверху так, что чуть не расплющило. Сделал все, что мог. Согласись, неплохо? Внеочередное звание и должность начальника, пусть и не в большом, но все-таки городе. И заметь! На море! И причем не Баренцеве, а Черном!
- Не умереть бы от счастья, - буркнул я, понимая, что и эта ссылка к черту на кулички – самое лучшее, что Самсоныч сумел выжать из ситуации. Реально могли к белым медведям отправить, искоренять рыболовную мафию.
И видя, как Сам помрачнел, смягчился.
- Простите, Иван Самсоныч. Я, конечно, благодарен. Надеюсь, еще поработаем.
Литовченко, промышлявший наркотой и крышеванием, на первый взгляд выглядел мелким князьком в преступном мире. Но, как оказалось, ниточки от него тянулись к таким тузам, что мама не горюй. Причем тузам при погонах.
- Понимаешь, Игорь. Если я тебя не отправлю туда, куда я тебя отправлю, опасаюсь, что тебя просто подставят под статью. Но мы ж с твоим отцом плечом к плечу стояли! Ты мне как сын. Поэтому так. Потерпи годик. Местную мафию разгонишь, тут все успокоится, и вернешься назад. В новой должности. Без обид?
- Я ж не девица. Какие обиды! – фальшиво улыбнулся я. – Будем надеяться, что у приморских «Литовцев» не будет такой непробиваемой крыши.
- Береги себя!
С этими словами он вышел из-за стола и обнял меня.
- А вы не спешите на пенсию. А то кто будет прикрывать мою задницу, когда вернусь!
- Если только меня не уйдут, то не буду спешить.
В его серых, как питерское небо, глазах мелькнуло что-то похожее на грусть, хотя он всем своим видом пытался показать, что верит в светлое будущее.
- Прорвемся! – с той же бравадой пообещал я себе и Самсонычу.
Глава 3
Этот разговор до сих пор бередил душу. И привычка холодно анализировать ситуацию не спасала. Бесило ощущение беспомощности. Хреново, когда ничего не можешь сделать, потому что находятся те, кому все можно, и ваши интересы диаметрально противоположны. Руки опускаются. И поневоле начинаешь завидовать бандюганам. Они живут без будущего, и потому могут себе позволить «восстановить справедливость» доступными им методами.
Мы еще постояли под металлическим козырьком подъезда, слушая, как по нему барабанит дождь.
- Ну что, пойдем? – спросил я у пса. Он согласно гавкнул и, усевшись на свою толстую попу, уставился на меня своими честными глазками-пуговками. Подлиза всем своим видом изображал просьбу - «на ручки».
- Наглая морда! – констатировал я. Больше для вида. Потому что баловать этого увальня мне доставляло удовольствие. Чего не скажешь о женщинах.
Баловать, это значит думать о том, чем порадовать зазнобу. Эмоционально включаться. Привыкать.
Я себе не мог позволить такой роскоши. Вечно оправдываться и чувствовать себя виноватым, когда придется срываться на выезд и сутками пропадать.
Предпочитаю замужних дам. Чтоб была одинаковая заинтересованность в конфиденциальности и отсутствие взаимных претензий. Интересно, как здесь с этим сложится... Питер-то большой, а здесь, небось, всё друг друга знают. И тем более, при новой должности нужно лицо держать.
Ладно. Будем решать вопросы по мере их поступления.
Я подхватил Портоса под мышку и зашагал по ступенькам.
Свою гостью застал на диване. Они сидела, обхватив колени руками и, казалось, отрешилась от всего.
- Просто Юна, - окликнул я её. - Может, уже расскажешь, что случилось?
Но ответить она не успела. Заливистая трель звонка нас отвлекла. Соседка за солью или спичками?! Так я ещё не познакомился ни с кем.
- Ты кого-то ждёшь? - спросил я у своего четвероногого друга.
Он засопел, показывая, что сам в непонятках.
Юна озадаченно переводила взгляд с меня на Портоса, будто не понимала, как такой суровый мужик на полном серьёзе разговаривает с сопливым толстячком.
Трель повторилась, растопив надежду на то, что кто-то ошибся дверью.
Пришлось идти смотреть.
Поистине этот город меня не перестаёт удивлять. На пороге стояла Марта Ивановна, хозяйка квартиры.
- Игорь! - по строгому взгляду я понял, что меня хотят усовестить. - Мы же договаривались, что вы не будете устраивать в квартире бордель!
Причём слово "бордель" привнесено было с особым пафосным смаком, с выделением звука "Э" -бордЭль.