И я окончательно понял, что дело дрянь. Рыбу можно нафаршировать чем угодно.
-- Та-а-ак, - задумчиво протянул я. - В полицию обращалась?
- Обращалась, - уткнувшись взглядом в свои коленки, ответила Юна. И чтобы я не утруждался лишними вопросами, поспешно добавила: - Сказали, раз смс-ки приходят, значит состава преступления нет.
Понятно, не захотели висяк на себя вешать. В том, что её мать попала в беду, я не сомневался. Очевидно, бухгалтер докопалась до того, что ей знать не положено, вот её и нейтрализовали. Очень хочется верить, что её держат где-то, пока подчищают хвосты... Или заставляют выполнять ту же работу, только под присмотром. Но практика показывает, что расклад девяносто на десять. А то и того меньше.
Придётся вызывать Леху, чтоб было кому тыл прикрыть. Ибо одно осиное гнездо я уже обнаружил. Ещё одно - и на меня начнут охоту. Ну, не привыкать...
- Я тебе помогу. А теперь спать.
Я кинул ей комплект белья.
- Постели себе на кровати.
Девчонка снова захлопала своими длиннющими ресницами, показывая, что не готова принять мою жертву.
- Я здесь, на диване лягу! И так вас напрягла.
- Не рассуждай! На диване спит Портос. Вот проснёшься посреди ночи, а у тебя перед глазами чёрная морда хрипит. Заработаешь энурез со страху. Так что на диване сплю я. Давай двигайся.
Юна послушно подскочила и принялась выполнять команду. А я сделал вид, что тоже устраиваюсь, но взгляд залипал на девчонке. Она шустро стащила простыню, на раз-два надела пододеяльник, ловко сложила стопочкой использованное.
Всё движения были быстрыми, аккуратными, без суетливости. Может, она горничной работает? И опять пришлось себя одергивать. Она потерпевшая по одному делу и свидетель по другому. Точка.
Я решительно отвернулся к спинке дивана и крепко зажмурился. Бараны и овцы выстроились перед моим внутренним взором, приготовившись рассчитаться по порядку номеров.
Но, очевидно, строились без особого желания, потому что актуальней была другая картинка. Пухлые губы, которые она, нервничая, прикусывала, в моём воображении послушно раскрывались, пропуская мой наглый и требовательный язык.
Я уже представил, как сминаю эти податливые губы подчиняющим поцелуем, как она робко отвечает, как цепляется за мою шею...
От этих мыслей в паху чуть не свершилась революция с поднятием боевого знамени. И чтоб не допустить этого, я поднялся и направился в ванную. Поплескался в холодной воде, и вместе с напряжением ушёл и сон.
Ну что за гадство!
Бессонница посещала меня периодически, поэтому все народные средства борьбы с ней я опробовал. За баранами и овцами шёл счёт в обратном порядке, расслабление тела с командой "Не думай", чтоб выкинуть из головы зудящие проблемы.
Часто помогало. Сейчас же, чувствую, хоть обкомандуйся, но плотские, совершенно неуместные мысли никуда не денутся.
Промаявшись почти всю ночь, я уснул только под утро. И, наверное, спал бы ещё, но меня разбудил невероятный запах кофе и корицы. Я уже решил, что мне это снится, потому что даже во сне понимал - корицу я не покупал.
- Игорь..., - раздался нерешительный голосок. - Я тут немного похозяйничала. Блинчиков напекла. Не хотела вас будить, но мне пора уходить. А не попрощавшись, как-то неприлично.
Я сонно сожмурился, пытаясь сообразить, откуда блинчики. Муку я тоже не покупал.
Юна деликатно удалилась на кухню, не желая застать меня в труселях.
Сон довольно быстро удалился от меня, а я с новой остротой почувствовал, что ночное наваждение никуда не делось. Нездоровый интерес к девчонке , вместо того, чтоб растаять с лучами солнца, оброс новыми вводными.
Она ещё и блинчики умеет печь. И весьма недурно, судя по запаху.
Ну и какое мне дело до неё?! Пусть она хоть шеф- повар мишленовского ресторана!
А дело было. И это меня сильно тревожило. Нутром волка- одиночки я чувствовал, что она из тех, кто заботится о других, домашняя и правильная. Может, с этим назначением у меня проснулся какой-то инстинкт, как у животных, заставляющий искать свою волчицу?! На оперативной работе, ясен пень, и мысли не допускал. А тут черти что лезет в голову...
Глава 5
Я нехотя поднялся и поплелся в ванную, надеясь, что удастся стряхнуть дурные мысли.
Холодная вода немного отрезвила голову, и я готов был снова смотреть на мир с изрядной долей скепсиса.
- А где ты добыла муку, корицу и прочее? Я точно не запасливая белочка, и у меня их быть не может! - первым делом спросил у Юны, которая к этому времени уже облачилась в свою одежду.
Она виновато улыбнулась, снова вызвав пугающее желание сжать её в объятиях.
- А вы хорошо в шкафах смотрели? - в глазах девушки мелькнули смешинки, и она показалась мне ещё моложе, прямо школьницей. Или утро стирает бремя проблем, или надо её спросить о возрасте, чтоб уж точно выбросить из головы непотребные мысли.
- Не смотрел, - честно признался. И тут только заметил, что кухня как-то преобразилась. Потом понял, почему. Она умудрилась всё кухонные прибамбасы расставить так, что хоть в журнал снимай. Не говоря уже о румяной стопочке блинов, волшебным образом появившейся на столе.
- Я Портосу не давала. Вдруг ему нельзя?
Услышав своё имя, толстячок грустно гавкнул, и я ему невольно посочувствовал. И одновременно восхитился стойкостью Юны. Выдержать несчастный и укоризненный взгляд этого обжоры не каждому по силам.
- Я ему корма насыпала, - поспешила пояснить Юна, чтоб её не обвинили в душевной черствости. - Но он не притронулся.
Я хмыкнул. Ясен пень, кто будет давиться правильным собачьим питанием, когда обоняние испытывает адские муки от умопомрачительного запаха.
- Ладно, дай ему один, иначе вселенская скорбь в его глазах не даст нам наслаждаться завтраком. И спасибо тебе. Ну с этим понятно. А как объяснить твоё купание?