– Тихо, – прошептал он, поднимаясь.
Комнату заполнило странное, электрическое напряжение, будто воздух сам по себе стал плотным и тяжёлым. В углу зажёгся слабый голубоватый свет, который рос, как капля чернил, расползающаяся по воде.
И из этой тени появились фигуры.
– Не двигайтесь, – сказал голос, низкий и холодный, словно металл.
Они были одеты в тёмные мантии, их лица скрывали капюшоны, а руки держали вытянутые жезлы, источающие лёгкое свечение.
– Анна, – начал Джулиан, его голос был ровным, но напряжённым.
– Мы пришли не за тобой, профессор, – произнёс тот же голос. – Но только от тебя зависит, увидишь ли ты её снова.
Я почувствовала, как сильные руки схватили меня за плечи и потянули назад. Я вскрикнула, но голос задушился страхом.
– Не трогайте её! – Джулиан рванулся вперёд, но в тот же миг один из жезлов вспыхнул, отбросив его назад.
– Кольцо и кулон принадлежат нам, – сказал другой. – Как и её жизнь, если ты сделаешь хотя бы шаг в сторону своей пьесы.
Джулиан поднялся на ноги, его лицо перекосило от гнева.
– Вы не сможете удержать её.
– А ты хочешь проверить? – насмешливо спросил тот, кто держал меня.
Я видела, как Джулиан борется с собой, его руки сжались в кулаки, но он не сделал ни шага.
А потом упала тьма.
Я закричала, но звук тут же заглушила пустота, обступившая меня со всех сторон. Твёрдые руки, вцепившиеся в мои плечи, стали единственным, что я могла ощущать. Мой взгляд метался в поисках Джулиана, но даже его силуэт исчез в этой вязкой, беспросветной мгле.
– Джулиан! – закричала я, мой голос эхом отразился от невидимых стен, но ответа не последовало.
Тьма стала густеть, напоминая осязаемый, удушающий купол. Я не могла понять, куда они меня ведут, но с каждым шагом моё тело всё сильнее сопротивлялось. Я попыталась вырваться, напрягла каждую мышцу, но моих сил не хватило.
– Успокойся, – холодно произнёс один из них. Его голос был словно колотый лёд, от которого мурашки пробежали по коже. – Тебе не причинят вреда, если он сделает правильный выбор.
– Кто вы? – попыталась выкрикнуть я, но слова застряли где-то в горле, будто сама тьма пыталась их подавить.
Единственным ответом было холодное молчание. Мои ноги волокли по каменному полу, и каждый шаг казался эхом чего-то неизбежного.
За гранью света
Тишина была абсолютной. Я не видела ничего, кроме темноты, которая казалась почти осязаемой, словно вязкая жидкость, в которую я погрузилась. Ощущение удушья, как будто воздух вдруг стал плотным, не отпускало. Когда наконец свет пробился сквозь мрак, он был мягким, но не успокаивающим.
Я оказалась в круглом зале, стены которого были выложены массивными камнями. По периметру горели факелы, их пламя дрожало, отражаясь в отполированных поверхностях странных металлических символов, вделанных в камень.
Передо мной стоял высокий человек в тёмной мантии, с серебряным жезлом в руке. Его лицо было острым, почти изящным, с тонкими чертами, но его глаза излучали холод.
– Добро пожаловать, – произнёс он, и его голос разнёсся по залу, как эхо. – Мы давно хотели поговорить с тобой, Анна.
– Кто вы? – спросила я, мой голос звучал хрипло, как будто я не говорила несколько часов.
– Мы те, кто всегда были за гранью вашего понимания, – ответил он, склонив голову. – Но если тебе нужно имя, называй нас друидами.
Я ощутила холод, пробежавший по спине.
– Что вам нужно?
– Ты знаешь, что нужно, – сказал он, шагнув ближе. – Шекспир. Эшфорд. И ты. Всё связано. Всё завязано на том, что должно произойти.
Он улыбнулся, но это была улыбка без тепла.
– Я не понимаю, – солгала я, хотя прекрасно понимала, о чём он говорит.
– Тебе и не нужно понимать всё, – его голос стал мягче, но от этого ещё более угрожающим. – Просто убедись, что он откажется.
– Откажется от чего?
– От своей миссии, – его слова прозвучали как приказ. – Если он напишет пьесу, которую вы называете "Бурей", баланс будет разрушен.
– Баланс? – переспросила я, чувствуя, как гнев начинает разгораться во мне. – Вы говорите о балансе, а мир без этой пьесы – это хаос. Мы видели его.
– Она говорит, что видела мир без "Бури".
Мои слова заставили его поднять бровь. Он повернулся к остальным фигурам, стоявшим в тени, и коротко рассмеялся.
– Мы видели его, – повторила я, стараясь говорить твёрдо, хотя внутри всё дрожало.
– Видели? – его голос стал насмешливым. – И кто же вам это показал?
– Эдмунд, – выдохнула я, чувствуя, как сомнение начинает пробираться в мои мысли.