– Вы говорите о традициях, мадам, но забываете, что мы с вами не просто актёры.
– А кто же мы тогда? – спросила я, скрестив руки.
Он сделал шаг ближе, его голос стал ниже, почти шёпотом:
– Мы – хранители Кода.
– И что это значит?
Ричард улыбнулся, его лицо осветилось в тени с каким-то внутренним светом.
– Код Шекспира – это не просто шифр или тайна. Это способ сохранить искусство, идеи и души, которые могут быть потеряны во времени.
Он кивнул на сцену, где Джулиан стоял, слегка отстранённый, но всё ещё в центре этого разговора.
– Ваша пьеса, – он сделал паузу, – не просто восстановление "Бури". Это акт любви к истории, к словам, к жизни. Мы играем не для королей и знати, а для тех, кто будет слушать нас сквозь века.
– И что, – я подняла голову, чувствуя, как уверенность медленно возвращается, – это всё оправдывает то, что я нарушаю законы времени?
– Никаких законов вы не нарушаете, – сказал Ричард, его глаза блеснули. – Наоборот, вы их творите.
Джулиан, который до этого момента молчал, спрыгнул со сцены и подошел ко мне.
– Анна, – произнёс он, беря мои руки в свои, – ты не просто играешь Ариэля. Ты уже являешься частью этой пьесы.
Я смотрела на него, и его слова, его прикосновения, его уверенность начали растапливать мои сомнения.
– Хорошо, – наконец сказала я, чувствуя, как внутреннее напряжение уходит. – Я попробую.
Ричард улыбнулся, а затем театрально развёл руки.
– Вот так. И теперь, друзья мои, давайте творить магию.
Джулиан усмехнулся, но в его взгляде мелькнула нежность.
– Тогда попробуем.
Эдмунд казалось в этот момент находился одновременно здесь и где-то далеко. Он сидел на краю сцены, болтая ногами, словно мальчишка, и смотрел на нас с Джулианом с таким выражением, будто именно он пригласил нас в этот мир.
– Вы когда-нибудь задумывались, Анна, – вдруг спросил он, не глядя на меня, – почему всё это происходит именно с вами?
– Что именно? – Я постаралась скрыть свою настороженность, но голос всё равно дрогнул.
– О, всё, – ответил он небрежно, но в его тоне была тщательно скрытая серьёзность. – Эта эпоха, эти символы, этот… – он на мгновение замолчал, театрально взмахнув рукой, – драматический поворот сюжета, в котором вы и профессор играете главные роли.
– Иногда кажется, что ты знаешь больше, чем говоришь, – сказала я, прищурившись.
– А разве не в этом прелесть хорошей истории? – Эдмунд рассмеялся, но его взгляд задержался на мне чуть дольше, чем обычно. – Некоторые вопросы не требуют ответа. По крайней мере, пока.
Джулиан, стоя рядом, бросил на него косой взгляд.
– Ты мог бы хотя бы раз быть менее загадочным.
– Но тогда я перестану быть собой, – Эдмунд положил руку на сердце, как актёр на сцене, его тон стал чуть мягче. – Истории нужно давать возможность разворачиваться. Особенно те, где на кону нечто большее, чем просто судьба.
– Знаешь, Анна, иногда история – это не просто слова, вплетённые в ткань времени, – сказал Эдмунд, оглядываясь через плечо, словно проверяя, не подслушивает ли кто-то ещё. Его улыбка была тёплой, но в ней читалась какая-то неуловимая тайна. – Это что-то гораздо большее.
– Что ты имеешь в виду? – спросила я, чувствуя, как сердце учащённо забилось.
Он приподнял шляпу, касаясь её полей с лёгкой театральной небрежностью.
– Некоторые истории имеют свою волю, Анна. Они живут, дышат и выбирают своих героев. И, если повезёт, эти герои находят друг друга…
– Ты опять говоришь загадками, – возразила я, но мой голос был тихим, словно я боялась услышать ответ.
Эдмунд усмехнулся, его глаза стали чуть мягче.
– Я всего лишь актёр, Анна. Но скажу тебе одно: каждый сюжет требует своих поворотов, своих пауз и кульминаций. Иногда даже сцена должна ожить, чтобы дать героям понять, где их настоящее место.
– Ты что-то знаешь, – настаивала я, пытаясь поймать его взгляд. Меня била легкая дрожь, но тут Джулиан обнял меня, легонько прижимая к себе, будто напоминание, что я не одна.
Эдмунд усмехнуля, остановился, повернувшись к нам полностью.
– А что, если я скажу, что уже видел финал? – его голос звучал как шёпот, словно слова были предназначены только для нас двоих. – Но рассказать его… было бы слишком скучно.
Он подмигнул, как будто всё это – просто игра, но от его слов в груди вдруг стало тяжело.
– Эдмунд, ты…
– Анна, Джулиан, – перебил он с лёгким вздохом. – Помните одно: иногда мы просто персонажи, но иногда – те, кто держит перо. И кто знает, может быть, в этой истории ты гораздо больше, чем думаешь.