Выбрать главу


Стас вскочил, его стул с грохотом отъехал назад.

— Это чистой воды подмена понятий! Я не для того согласился на ваши… партнёрские отношения, чтобы ты в первую же ночь её к себе забирал!

— Это не «первая же ночь», — поправил Вадим, его голос оставался спокойным, но в нём появилась стальная нотка. — Это логичное продолжение дня. И, повторюсь, в рамках уважения к твоим правилам, я не привожу её обратно в три ночи и не устраиваю сцен в твоём доме. Мы уезжаем сейчас, цивилизованно. А утром я лично привезу её к порогу. Вовремя к первой паре.


— Да какая разница, когда ты её привезёшь! — взорвался Стас, но его протест уже звучал немного театрально. Он был пойман в ловушку собственных же формулировок. — Она… она ещё…

— Она совершеннолетняя девушка, которая только что блестяще сдала сложнейший зачёт, — закончил за него Вадим. — И которая сама в состоянии решить, где и с кем ей проводить время. Ты спросил о серьёзности моих намерений. Вот они. В том числе — в желании проводить с ней время вне рабочих и учебных рамок.


Он посмотрел на Сашу, которая стояла, прижавшись к косяку, с пунцовыми щеками и глазами, полными немого изумления. Её брат, её железный защитник, спорил, но уже не рычал. Он сдавался.

— Саша, — командным тоном, но без прежней холодности, сказал Вадим. — Иди собери необходимые вещи.


Его тон не оставлял сомнений — это не просьба. Это следующий шаг. И он был сделан на глазах у её брата, с вызовом, но и с уважением к его границам.


Саша, не веря своим ушам, кивнула и, словно во сне, пошла наверх. Она оставляла внизу двух мужчин наедине — того, кто защищал её всю жизнь, и того, кто теперь брал на себя часть этой ответственности самым прямолинейным образом.


Лестница скрипела под её ногами. Внизу, в прихожей, наступила тяжёлая пауза.

— Ты играешь по-крупному, — наконец пробурчал Стас, глядя куда-то мимо Вадима.

— Я никогда не играю вполсилы, — ответил тот просто. — И в этом ты можешь быть уверен. Ничего с ней не случится. Кроме, возможно, недосыпа из-за раннего подъёма.


Стас фыркнул, но это уже был звук капитуляции.

— Ладно. Но если утром она будет выглядеть…

— Она будет выглядеть выспавшейся и довольной, — уверенно заверил Вадим. — Я прослежу. И привезу ровно к восьми. Можешь поставить будильник.


Наверху Саша, дрожащими руками складывая в сумку пижаму, слышала этот приглушённый диалог. Её сердце колотилось где-то в горле. Её отпускали. Вадим выиграл эту битву не силой, а хитростью и железной логикой. И теперь она ехала к нему. На первую в её жизни настоящую ночёвку с мужчиной. От осознания этого у неё подкосились ноги, и она села на край кровати, чтобы перевести дух. Внизу стихли голоса. Мир перевернулся. И, кажется, окончательно.


Дверь внедорожника захлопнулась с глухим, бархатистым стуком. Вадим перекинул её сумку на заднее сиденье и сел за руль. Двигатель завёл почти бесшумно. В салоне, пахнущем кожей и его одеколоном, повисла напряжённая, но уже иного рода тишина — предвкушающая.

Преступление и наказание

Он плавно вывел машину со двора и направился по знакомому Саше маршруту — не в сторону центра, а в сторону загородной зоны, где стоял его большой, современный дом из стекла и бетона, в котором она уже бывала, но никогда не оставалась на ночь.


Его правая рука покинула рычаг коробки передач и легла ей на колено. Не просто легла — его пальцы впились в мышцу чуть выше колена, властно и без вопросов.

— Ну что, дипломат, — его голос прозвучал низко, с одобрением, граничащим с хищным удовлетворением. — Переговоры завершены. Перемирие заключено. И теперь, когда мы разобрались с внешнеполитическими вопросами, — его пальцы начали медленно, почти лениво, водить по внутренней стороне её бедра, — можно вернуться к личным. К тому, что я сегодня так и не успел как следует рассмотреть. Мне катастрофически не хватило времени, чтобы насытиться тобой.


От его прикосновений и прямолинейных слов по телу Саши пробежала волна жара. Она пыталась сохранить равновесие.

— Думала, тебя больше впечатлит мой интеллектуальный триумф на зачёте, — парировала она, но голос дрогнул.

— О, он впечатлил, — он бросил на неё быстрый взгляд, полный того самого, тёмного огня. — Но он же и разжег аппетит. Сочетание невыносимо дерзкого ума и этой... вот этой, — его рука чуть сжала её бедро, — плоти, которая сегодня весь день так нагло напоминала о себе под строгим платьем. Это гремучая смесь, Саша. И я намерен уделить ей всё своё внимание.