— Ничего себе точность. Приветствую, — буркнул он, пропуская нас внутрь. Его взгляд прилип к нашим сплетённым рукам, а уголок рта дёрнулся в усмешке. — Ну что, сестрёнка? Познавательная ночь выдалась? Выглядишь так, будто тебя на учёную степень приняли, а не просто переночевала у профессора. Щёки аж горят от усердия.
Жар хлынул к лицу. Я готова была провалиться сквозь пол. Вадим, не отпуская моей руки, ответил за меня. Его голос был ровным, слегка насмешливым, но в тоне сквозила неоспоримая авторитетность.
— Твоя сестра проявила себя с лучшей стороны. Внимательная, послушная, чётко следовала указаниям. А румянец — на свежем воздухе. Загородный воздух и крепкий сон творят чудеса после нервного зачёта.
Он солгал так гладко, что даже я на миг поверила в эту идиллическую картинку. Стас хмыкнул, отступая вглубь прихожей.
— Ну, раз «послушная», это уже что-то новенькое. Заходите, кофе только что сварил, густой, как твоё расписание. Найдешь время?
— У меня через двадцать минут совещание, — начал было Вадим, но его взгляд снова скользнул по мне. Я стояла, всё ещё алая, чувствуя себя школьницей, пойманной с чужой шпаргалкой. Он слегка вздохнул, и в уголке его глаза мелькнула едва уловимая усталость. — Но на одну чашку — да. Спасибо.
Мы переместились на кухню. Пока Стас наливал кофе, его взгляд, полный хулиганского любопытства, не отлипал от меня.
— Так, значит, всё чинно и благородно? — он подал Вадиму сахарницу, нарочито невинно подняв брови. — А то я боялся, наша Саша тебя, Вадим, своими… гм… творческими порывами достанет. Она у нас, знаешь ли, натура увлекающаяся.
Я застонала внутренне. Он вытаскивал самые нелепые истории. Вадим неспешно размешал сахар в своей чашке, его лицо оставалось невозмутимым.
— Творческий беспорядок — часто признак живого ума, — заметил он спокойно, сделав глоток.
Его взгляд на секунду задержался на мне, тёплый и тяжёлый, и снова стал нейтральным. Стас заметил этот взгляд и фыркнул, но уже без злобы.
— Ну, с тобой-то она, похоже, ведёт себя как шелковая. Может, и нам секрет воспитания раскроешь?
— Секрет прост, — Вадим поставил пустую кружку на стол с тихим, но окончательным стуком. — Чёткие границы и ясные последствия. И уважение к слову. Кстати, о слове. — Он повернулся к Стасу, и его выражение стало немного более официальным, но в нём читалась искренность. — Спасибо, что доверился вчера. И позволил мне сдержать своё. Я это ценю.
Стас, неожиданно застигнутый врасплох этой прямой благодарностью, немного смутился. Он откашлялся, потупил взгляд в свою кружку.
— Да ладно… Ну, слово делом крепится. Ты крепишь — я уважаю. Всё честно. — Он поднял взгляд, и в нём уже не было подколов, только принятие. — Значит, так и дальше будем. С правилами.
— С правилами, — кивнул Вадим. Он встал и слегка коснулся моей спины, направляя к выходу из кухни. — Тебе, Саша, нужно отдохнуть перед парами. Не опаздывай.
Он вышел, не оглядываясь. Тишина, которую он оставил после себя, была не грозовой, а скорее, после бури, — ясной и спокойной. Стас присвистнул, глядя на закрытую дверь.
— Вот это да, сестра… С таким не забалуешь. Но, черт возьми, он держит слово. И, кажется, держит тебя — в хорошем смысле. — Он вздохнул, снова став старшим братом. — Ладно, иди приляг. А то правда, как после марафона выглядишь.
Я молча кивнула, поднимаясь в свою комнату, прижимая к груди невидимый амулет — воспоминание о его последнем, тёплом взгляде и о том, как его «спасибо» прозвучало для брата. Он не просто отчитал. Он выстроил мост. И в этой тихой дипломатии было больше власти и заботы, чем в тысяче приказных тонов.
Я закрыла дверь спальни, прислонившись к ней спиной. Тишина родного дома, пахнущего кофе и привычкой, казалась сейчас такой же чужой, как и его бетонный пентхаус несколько часов назад. Нужно было собраться. Быстро.
Я открыла шкаф. Руки сами потянулись к джинсам и толстовке, но мозг, всё ещё затуманенный его голосом, произносящим «чёткие границы», остановил меня. Сегодня я не девочка Саша. Сегодня я Александра Багинская, студентка второго курса, которой предстоит сидеть на лекциях, в том числе, и на его. Я выбрала строгие черные брюки-сигареты, белую шелковую блузку и темно-синий пиджак-жилетку. Ни намёка на декольте, на короткую юбку. Чистота линий, как у него в доме. Легкий тональный крем, тушь, прозрачный блеск. Волосы, ещё влажные от душа, я собрала в тугой, низкий пучок. Посмотрела в зеркало. От прошлой девчонки, воровавшей сигареты и бросавшей вызов брату, не осталось и следа. В отражении смотрела собранная, чуть отстранённая девушка. Железная леди, как я хотела. На душе было тепло и тревожно от этого превращения.