Выбрать главу

Он снял пиджак, перекинул его на спинку своего кресла и сел, не говоря ни слова. Зажёгся экран его монитора. Тишину нарушил лишь тихий гул компьютера.


— Анна снова жаловалась, — наконец произнёс он, не отрываясь от экрана. Голос был ровным, без эмоций. — Говорит, ты её кошмаришь и бесцеремонно вламываешься ко мне без спросу.


Я не подняла головы от документа на экране, продолжая печатать.

— Я выполняю свою работу, Вадим Юрьевич. Вчерашние файлы нужно было систематизировать до вашего прихода. А доступ у меня есть.


Он фыркнул, и в звуке послышалась тень чего-то, отдалённо напоминающего усмешку.

— Доступ есть, это факт. Как прошли пары? — сменил он тему, откинувшись в кресле и уставившись на меня. Его взгляд был тяжёлым, изучающим.


— Обычно, — ответила я, всё ещё на «вы» и всё ещё глядя в монитор, хотя буквы уже расплывались. — Материаловедение, инженерная графика. Всё по расписанию.


— «По расписанию», — повторил он, и в его тоне появились нотки раздражения. — Саша, хватит маяться ерундой. Ты можешь прекратить этот спектакль. Мы пара. Весь офис, благодаря вчерашнему променаду, в курсе. Когда мы наедине — выкать перестаём. Это не просьба.


Я наконец оторвала взгляд от экрана и встретилась с его глазами. В них не было ни шутки, ни мягкости. Была констатация.

— Хорошо, — коротко сказала я, чувствуя, как внутри что-то сдаётся, растворяясь в тёплой волне облегчения.

— Отлично. Тогда слушай дальше. Мне придётся улететь вечером. На три дня. Встреча с инвесторами в Цюрихе.


Слова ударили как обухом по голове. Три дня. Семьдесят два часа. Без него в университете, без него здесь, в этом кабинете, без его звонков, без даже призрачной возможности случайно встретить его взгляд в коридоре. Пустота растеклась внутри, холодная и тоскливая. Я невольно опустила глаза, чтобы скрыть разочарование.


— Понятно, — выдавила я, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Какие документы подготовить к отъезду?


Он какое-то время молча смотрел на меня, а затем жестом, не терпящим возражений, махнул рукой.

— Брось ты это. Иди сюда.


Я медленно встала и, преодолев два шага, которые отделяли наши столы, остановилась перед ним. Он не встал. Он просто взял мою руку и легко усадил меня к себе на колени, боком. Поза была интимной и властной одновременно. Одна его рука обхватила мою талию, прижав к себе, другая осталась лежать на подлокотнике кресла.


— Расстроилась? — спросил он тихо, его губы почти касались моей щеки.


— Нет, — солгала я, глядя куда-то в сторону его стола, на папку с грифом «Совершенно секретно».

— Врёшь, как плохая актриса, — он мягко укусил меня за мочку уха, заставив вздрогнуть. — Три дня — не три года. И ты будешь занята. У тебя есть задание.


— Какое? — спросила я, не оборачиваясь.


— Во-первых, не скучать. Это самое важное, — его рука на талии слегка сжалась. — Во-вторых, закончить отчёт по вчерашним данным. Анна передаст тебе всё необходимое. И да, — он сделал паузу, — ты будешь с ней взаимодействовать. Без войн на моей территории. Ты — моя девушка, но здесь ты ещё и сотрудник. Держись с ней соответственно. С достоинством, но без провокаций. Справишься?


Это было и доверие, и очередной урок.

— Справлюсь, — кивнула я.


— Знаю, что справишься, — он провёл носом по моей шее, вдыхая запах. — А то, что ты сейчас чувствуешь… эту маленькую панику… Запомни её. Чтобы понять, насколько тебе со мной хорошо, нужно иногда чувствовать, как плохо без меня.


— Это жестоко, — прошептала я, наконец повернув к нему лицо.


— Это — реализм, — поправил он. Его глаза были серьёзны. — И небольшая плата за то, что будет, когда я вернусь.


— А что будет? — не удержалась я.


На его губах появилась та самая, опасная и манящая усмешка.

— Это будет сюрприз. И продолжение обучения. А пока… — он посмотрел на часы и со вздохом ослабил объятия. — Мне нужно собраться. А тебе — дописать этот документ. И помни: три дня. Никаких сигарет. Никаких ночных тусовок с Ксюшей, о которой мне уже успел проболтаться Стас. Ты под моим наблюдением, даже когда меня нет.


Он шлёпнул меня легко по бедру, давая понять, что аудиенция окончена. Я поднялась с его колен, чувствуя, как по щекам разливается жар. Три дня разлуки теперь казались не пустотой, а ожиданием. А его слова — не приказом, а обещанием.


— Я всё поняла, — сказала я, возвращаясь за свой стол, и голос мой снова был ровным, почти деловым. Но внутри всё пело от предвкушения и той странной, сладкой боли, которую он назвал «реализмом».