Выбрать главу

Я: Всё нормально. Работаю. Дел много. Удачи на переговорах.


Никаких смайликов, никаких «скучаю тоже». Сухой, деловой отчёт. Как он, наверное, и любит. Я бросила телефон обратно на сиденье.


Дома было тихо. В гостиной горел свет, доносились приглушённые голоса из телевизора. Я сняла каблуки у двери и босиком пошла к лестнице.


— Саш? — из гостиной вышел Стас. Он смотрел на меня, и в его взгляде не было утреннего гнева. Было недоумение и какая-то настороженная оценка. — Ты… как? Поздно.


— Работа, — односложно бросила я, не останавливаясь.


— Да уж… — он провёл рукой по волосам, оглядывая меня с ног до головы: безупречный костюм, собранные волосы, холодное, отполированное лицо. — Ты выглядишь… как будто провела день не на работе, а на поле боя. И победила.


В его словах не было насмешки. Было констатирование факта. Утром перед ним была пьяная, истеричная девчонка. Вечером — незнакомая, взрослая женщина, от которой веяло такой же ледяной решимостью, как от её босса. Это его сбивало с толку.


— Устала, — сказала я уже с лестницы. — Спокойной ночи.


Я не стала ждать ответа. В своей комнате я сбросила с себя «броню» — костюм, блузку, всё это аккуратно развесила, как будто готовя на завтра. Потом приняла душ, долгий и горячий, пытаясь смыть не только дневной пот, но и это ощущение чужеродности самому себе. Но оно не уходило. Под кожей всё так же сидела та же стальная пружина.


Я легла в кровать, уставившись в темноту. Мысли были чёткими, без паники. Завтра. Универ. Пары. Виталик… Вадим… Работа.


Утром, едва открыв глаза, я уже знала ответ. Мысль о том, чтобы тащиться на скучные лекции, слушать чужую болтовню, видеть Ксюшину нервозность из-за встречи с Виталиком, казалась невыносимой тратой времени. Там, в офисе, был фронт работы. Там были задачи, которые я умела решать. Там была роль, в которой я сегодня была сильна. Роль, которая не позволяла думать ни о чём лишнем.


Я встала, оделась в ещё один строгий, тёмный комплект. Спустилась вниз. Стас и Катя сидели за завтраком.


— Не завтракаешь? — спросила Катя.

— Нет времени. На работу, — я наливала себе кофе в дорожную кружку.

— А универ? — поднял бровь Стас.

— Пропущу. На работе дедлайны, — ответила я, не глядя на него. Мой тон не оставлял пространства для обсуждений. Это было не предложение, а констатация.


Я увидела, как они переглянулись. Но никто не стал ничего говорить. Перед ними снова была не их Саша, а какая-то другая версия её — целеустремлённая, недоступная, движимая своими, не до конца понятными им, правилами.


Я выпила кофе, взяла портфель и вышла. Сегодня дорога в офис не казалась пыткой. Она казалась логичным продолжением. Продолжением состояния, в котором не надо было чувствовать. Надо было — делать. Контролировать. Требовать. Быть его отражением в его отсутствие. И в этой рози был горький, но единственный доступный мне сейчас покой.


Офис с утра дышал тишиной и почтительным страхом. «Александра Андреевна, документы готовы», «Александра Андреевна, ваше мнение?», «Александра Андреевна…». Я кивала, отдавала распоряжения, погружаясь в работу с тем же безжалостным темпом. Здесь, среди цифр и папок, я была неуязвима. Здесь не было места вчерашнему похмелью, ночной ярости или тоскующей пустоте. Была только чёткая, холодная эффективность.


Три часа напряжённой работы пролетели незаметно. Я уже привыкла к царящей за дверью гробовой тишине, которую сама же и насадила. Поэтому, когда из-за толстой двери ворвался нарастающий гул — смех, возбуждённые голоса, топот ног — это врезалось в сознание, как нож.


Сначала я попыталась игнорировать. Но шум нарастал, превращаясь в праздничный гомон. Раздражение, острое и ядовитое, вскипело внутри. Кто смеет нарушать установленный порядок?


Я отодвинула стул с таким скрежетом, что он мог быть слышен в коридоре. Каблуки отчётливо застучали по бетонному полу. Я подошла к двери и, не сдерживаясь, с силой распахнула её.


И обомлела.


Коридор перед кабинетом директора был забит людьми. Практически весь этаж. И в центре этого живого, шумного водоворота стоял Он.


Вадим. Не в телефоне. Не в памяти. Здесь. В лёгком дорожном пиджаке, с ещё не снятым шарфом на шее, с лёгкой усталостью вокруг глаз и той самой, неоспоримой харизмой, которая притягивала, как магнит. Сотрудники наперебой приветствовали его, улыбались, что-то рассказывали, явно обрадованные его неожиданному раннему возвращению. Анна парила рядом, сияя, как будто это она вернулась из Цюриха.