Выбрать главу


Я стояла в дверном проёме, островок ледяной тишины в море всеобщего восторга. Я была вне этой картины. Против неё. И в этот момент он поднял взгляд.


Его глаза, скользнув по толпе, нашли меня. Зацепились. На его лице не было удивления. Была мгновенная, сканирующая оценка. Он видел не свою Сашеньку, не ту девушку, что провожала его со слезами на глазах. Он видел Александру Андреевну. В строгом костюме, с безупречно собранными волосами, с лицом — холодной, бесстрастной маской. И он… улыбнулся. Не для всех. Для меня. Тонкая, едва заметная кривая губ, в которой читалось восхищение, одобрение и что-то дико первобытное, что заставило мурашки пробежать по спине.


Не сказав ни слова толпе, он сделал шаг. Люди расступились, как воды Красного моря. Он шёл прямо на меня. Уверенно, не спеша, не сводя с меня тёмного, пристального взгляда.


И всё моё стальное спокойствие, вся выстроенная за двое суток крепость, рухнула в одно мгновение. Не от гнева. От его приближения. Колени внезапно ослабели, в животе ёкнуло. Радость — острая, ослепительная — ударила в виски, смешавшись со страхом. Страхом, что он всё видит. Видит мою истерику, мой запой, мою попытку стать им, чтобы не сойти с ума. Он вернулся. Слишком рано. Слишком внезапно. И одним своим видом выбил меня из колеи, из этой роли, которую я так отчаянно примеряла.


Он остановился в сантиметре от меня. Так близко, что я почувствовала холодный запах зимнего воздуха, прилипший к его одежде, и знакомый, сандаловый шлейф его парфюма.

— Александра Андреевна, — произнёс он тихо, так, что, вероятно, слышала только я. В его голосе звучала формальность, но под ней явственно чувствовался низкий, тёплый обертон. — Проходите.


И прежде чем я успела что-либо сообразить, его рука легла на мою талию — твёрдо, властно, без тени сомнения в своём праве. Он развернул меня и буквально ввёл в кабинет. Его движение было плавным, но не оставляющим выбора. За нашей спиной на мгновение повисла удивлённая тишина, а затем дверь закрылась с тихим, но окончательным щелчком, отрезав нас от всего мира.

Разбор полетов

Мы остались одни в просторном, пронизанном утренним светом кабинете. Его рука всё ещё лежала на моей талии, пальцы впивались в ткань пиджака. Он стоял сзади, так близко, что я чувствовала тепло его тела через одежду. Он наклонился, и его губы почти коснулись моего уха.


— Ну что, — прошептал он, и его голос уже не был голосом директора. В нём звучала опасная, бархатистая интимность. — Рассказывай, что тут без меня натворили. И почему от моей девочки пахнет… властью и одиночеством?


Его губы, тёплые и влажные, касались моей шеи, скользили по чувствительной коже за ухом. Руки, обхватившие талию, гладили её через тонкую ткань блузки, а затем сжали — властно, но не больно, обозначая границы своего владения. Всё тело отозвалось на эти прикосновения мурашками и дрожью, которую я тщетно пыталась подавить. Я стояла, зажмурившись, опираясь спиной о его грудь, позволяя волне ощущений смыть остатки ледяного контроля.


А потом он развернул меня. Одним плавным, уверенным движением. Его пальцы подняли мой подбородок, заставляя встретиться с его взглядом. Его глаза, тёмные и невероятно глубокие, вглядывались в меня, будто пытаясь найти что-то знакомое под слоем макияжа и собранных волос.


— Ну? — спросил он тихо. — Что тут происходило в моё отсутствие,а, Сашенька?


Я сделала глоток воздуха, пытаясь вернуть себе хоть каплю самообладания.

— Ничего особенного, — мой голос прозвучал неестественно ровно. — Работала. Разбирала документы, проверяла отчёты. Работала… за себя и за тебя.


Уголок его рта дрогнул. Потом он рассмеялся. Негромко, но искренне. Звук был густым и тёплым, он вибрировал в тишине кабинета.

— «Работала», — повторил он, и в его глазах заплясали смешанные искры восхищения и чего-то дико забавного для него. — Меня уже оповестили. Детально. Что моя восемнадцатилетняя девочка за двое суток устроила в офисе перезагрузку. Построила весь отдел аналитики, заставила юристов переписать договора, а Анну… — он сделал паузу, наслаждаясь моментом, — Анну, кажется, ты поставила на место так, что она до сих пор не может прийти в себя. Я сначала даже не поверил. Не поверил, что это ты. Моя Саша.


Он наклонился и губами, едва касаясь, прошёлся по моему виску, вдоль линии брови.

— Багинская, — прошептал он прямо в кожу, — Это что, ещё одна твоя грань? Та, о которой я не знал? Холодная, расчётливая начальница?