Выбрать главу


Добраться до дома я смогла только ползком, если не физически, то морально точно. В гостиной на диване восседал Стас, с кружкой чая и самой довольной физиономией на свете.


— Что, сестрёнка, в ногах правды искала? — фыркнул он, закусывая печенькой. — Или на физре так вымотали, что даже по-человечески ходить разучилась?


Я остановилась, опершись о косяк двери, и бросила на него взгляд, полный смертоносной ярости.

— Очень смешно. А теперь, поскольку вашими общими стараниями у меня больше нет машины, будь человеком, отвези меня в офис. На работу. Прямо сейчас.


Стас скривился, но встал. Через двадцать минут его чёрная BMW уже мчалась по направлению к бизнес-центру. В салоне царило молчание, нарушаемое только моим тяжёлым дыханием и довольным хихиканьем брата.


У здания я открыла дверь, хлопнула его по плечу и бросила:

— Спасибо. Не совсем искренне, но спасибо. Можешь ехать.

— Как бы не так, — парировал Стас, вылезая вслед за мной и запирая машину. — Я тебя провожу. До кабинета. И передам лично в руки. А то мало ли, снова свернёшь в бар по дороге.


— Да отстань! — зашипела я, но он уже уверенно повёл меня к лифту, положив руку мне на плечо с видом надзирателя.


На этаже нас, как и всегда, встретила Анна. Её взгляд скользнул по мне, а затем зацепился за Стаса.

— Александра, добрый вечер. А это… — она сделала паузу, явно намекая на представление.


В моей и без того перегруженной голове что-то щёлкнуло. «Ага, отлично. Давайте сегодня все, абсолютно все, зададут мне дурацкие вопросы».

— Анна, — перебила я её ледяным тоном, даже не замедляя шаг. — А вы с какой целью интересуетесь? Ваше дело — не пускать посторонних к директору. А он — со мной. Так что можете вернуться к своим обязанностям.


Я прошла мимо, оставив её с открытым ртом, а Стас, идущий сзади, лишь многозначительно поднял бровь в мою сторону.


Я втолкнула брата в кабинет. Вадим сидел за своим столом, углублённый в документы. Услышав скрип двери, он поднял взгляд. Увидев Стаса, он не удивился, а лишь отодвинул стул, встал и, с лёгкой усмешкой, протянул ему руку.

— Станислав. Не ожидал, но приятно.

— Всё в порядке, — с деловым видом сказал Стас, пожимая руку. — Передаю сестру в надёжные руки. Совесть моя чиста. Справитесь?

— Обязательно, — кивнул Вадим, и в его глазах промелькнул искрящийся азарт.


Стас развернулся и вышел, бросив мне на прощание: «Держись, солдат!»


Дверь закрылась. Я демонстративно не посмотрела на Вадима, дошла до своего стола и плюхнулась в кресло так, что оно жалобно заскрипело. Всё тело ныло, в висках стучало.


Вадим медленно вернулся за свой стол, сел, сложил пальцы домиком и внимательно посмотрел на меня через всю ширину кабинета.

— Ну что, Багинская, — начал он, и в его голосе зазвучали знакомые, насмешливые нотки. — Как первый день новой жизни? Полагаю, физкультура… даёт о себе знать?


Я подняла на него взгляд, в котором было всё: усталость, злость и немой укор.

— Это вы так тонко издеваетесь? — процедила я.

— Я? Ни в коем случае, — он покачал головой, но уголки его губ предательски подрагивали. — Я просто констатирую факт. Ты сидишь так, будто тебя по частям собирали после падения с большой высоты. И учитывая утреннее расписание… логичный вывод — физкультура. Видишь, как полезно иногда напрягать не только извилины, но и мышцы. Очищает мысли.


— Очищает, — мрачно передразнила я его, утыкаясь лбом в прохладную столешницу. — Сейчас из меня всё, что можно, очистилось. Включая желание жить.


Он рассмеялся — коротко, но искренне.

— Желание жить вернётся. А вот осанка и способность бегать стометровку — это надо развивать. Так что не ной. Сама виновата. Теперь — работа. У тебя, насколько я помню, отчёты не все сделаны.


Я простонала, но потянулась к клавиатуре. Он наблюдал за мной ещё секунду, довольный, как кот, и снова погрузился в свои бумаги. Война была проиграна. Оставалось только нести повинность. С физрой, графикой, механикой и этим вечным, невыносимо самодовольным видом человека, который всегда, чёрт побери, прав.


Работала я с тем же свирепым упоением, что и вчера. Только сегодня в нём не было холодной расчётливости — была ярость. Ярость на физру, на графику, на всю эту унизительную ситуацию. И когда в отчёте из инженерного отдела я нашла грубую, детскую ошибку в расчётах, терпение лопнуло.