Выбрать главу

— Нет, Станислав, — произнёс он с убийственной чёткостью. — Не беременна. Чтобы забеременеть, нужен половой акт. А его, как вам известно из нашего вчерашнего разговора, не было. Так что это чисто физическое истощение.


Стас, попавший под этот ледяной тон, смущённо откашлялся.

— Ну, я просто… спросил. Мало ли.

— Больше не спрашивайте, — мягко, но не оставляя пространства для дискуссии, сказал Вадим, поправляя одеяло у меня под подбородком. Его взгляд, встретившийся с моим, говорил: «Вот видишь, до чего доводят твои геройства». А потом, уже обращаясь ко мне, добавил тише: — Теперь будешь лежать. И есть всё, что скажет брат. Никакой работы. Никакой учёбы до завтра.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍


Как только дверь за Вадимом закрылась, я тут же попыталась поднять бунт.


— Да что за детский сад! — фыркнула я, пытаясь приподняться на локтях. — Я не умираю! Голова уже не кружится. Я могу работать! Хотя бы почту проверить!


Вадим, уже стоя в дверном проёме, обернулся. Его взгляд был не просто строгим. Он был убийственным. Таким, от которого кровь стынет в жилах.

— Лежи, — произнёс он одним только словом, и в нём звучал приговор. Затем повернулся к Стасу: — Контролируй. Ноутбук забрать. Я заеду вечером.


Стас, получив прямое указание свыше, кивнул с важным видом: «Понял-принял».

Как только Вадим скрылся, а Стас удалился на кухню, я начала операцию «Освобождение».


— Стас! — позвала я жалобно. — Ну принеси ноутбук, пожалуйста… Один разочек проверю, всё же дела горят.

— Не-а, — донёсся с кухни непоколебимый голос. — Приказ есть приказ. Тебе — лежать.

— Ну пожааалуйста, — заныла я, вкладывая в голос всю возможную беспомощность.

— Не-а.


Тогда я сменила тактику.

— Ладно. Тогда позови Ксюху. Пусть посидит со мной. А то скучно. Я буду лежать, она — сидеть. Разве так нельзя? Для моральной поддержки.


Из кухни послышался задумчивый выдох, а затем:

— Ладно. Только чтобы она реально сидела. И я буду заходить. И чтобы никаких… глупостей.


На моём лице промелькнула быстрая, как вспышка, ехидная улыбка.

— Конечно! Какие глупости? Я же больная.


Ксюша, получив сигнал SOS, примчалась через час. В одной руке — её ноутбук, в другой — сумочка, в которой она протащила сигареты.


— Ты жива? — ворвалась она в комнату, скидывая куртку. — Что случилось-то? Ты вся белая!

— Не умерла, — махнула я рукой, но мои глаза уже прилипли к её ноутбуку. — Дай сюда!

Я выхватила у неё компьютер с таким жадным видом, будто он был глотком воды в пустыне.


Ксюша уселась на краю кровати, наблюдая, как я лихорадочно вбиваю пароль.

— И что там такого срочного? Доклад ООН пишешь?

— Почту, — буркнула я, уже прокручивая список входящих. — А то этот тиран всё отобрал… А, вот, от Анны. Сука, опять что-то придумала…


Покопавшись в письмах пару минут, я наконец удовлетворила первый зуд. Потом подняла на Ксюшу хитрые, блестящие глаза.

— Слушай… пойдём на балкон.


Ксюша насторожилась.

— На балкон? Ты же только что в обморок падала! Да и холодно.

— Воздуха свежего глотнуть, — сказала я с невинным видом, уже сползая с кровати. — И расскажу, что тут у меня за спектакль был.


Мы прокрались на балкон. Холодный воздух обжёг лёгкие, но это было прекрасно. Я, прислонившись к перилам, быстро и смачно выложила Ксюше всю историю: обморок, заботу Вадима, его приказы, идиотский вопрос Стаса про беременность и ледяную отповедь Вадима.


Ксюша слушала, зажмуриваясь от смеха.

— Боже, я бы отдала всё, чтобы увидеть лицо твоего брата в тот момент! «Чтобы забеременеть, нужен половой акт».


Она увидела, как мой взгляд прилип к её сумочке.

— Ты уверена, что хочешь? — Ксюша смущённо потупилась. — Я захватила тоненькие на этот раз, ты же после обморока.


Я не стала ждать. Я сама ловко сунула руку в её сумку, нащупала гладкую пачку и зажигалку и вытащила их с триумфальным видом.

— Ты гений, Павлова. Абсолютный гений.


Я закурила, сделав глубокую, блаженную затяжку. Дым, смешанный с морозным воздухом, ударил в голову, закружил её. Это был вкус маленькой, украденной победы. Воспитывать меня решили? Вот вам, мой ответ над режимом, над контролем, над всем этим безумием.

— Ох, как же я соскучилась, — выдохнула я струйкой дыма, глядя на серое небо.