Вадим шлёпнул меня в последний раз — не больно, но достаточно ощутимо, чтобы поставить точку.
— Всё, — сказал он, легко приподнимая меня с колен и усаживая на диван рядом. — Шоу окончено.
— Останься… — я схватила его за рукав, глядя снизу вверх, пытаясь передать всю силу своего желания одним взглядом. — Ну хотя бы поцелуй… как следует. Чтобы я до завтра помнила.
Он наклонился, и моё сердце забилось чаще, но его губы лишь коснулись макушки — сухо, по-отечески.
— Доброй ночи, Сашенька. Завтра — большой день. — Он развернулся, кивнул Стасу: «До завтра», — и вышел, не оглядываясь.
Дверь закрылась. Я сидела, чувствуя, как внутри всё обрушивается. Злость, обида, тоска — всё смешалось в один колючий ком. Я вскочила и побежала в свою комнату, громко хлопнув дверью. Включила музыку на полную мощность — какой-то агрессивный рок, в знак протеста против всего мира. Потом вышла на балкон, дрожащими руками достала из тайника сигарету и закурила, глядя на тёмную улицу. Жалость к себе накатила такой тяжёлой волной, что слезы выступили на глазах. «Он не хочет. Я ему не нужна. Всё это игра, контроль, а настоящего желания… нет». Я выкурила одну, потом вторую, пытаясь заглушить эту мысль, но она въедалась только глубже.
Взрослые трудности
Утром от этой мысли было не избавиться. Она сидела внутри, как холодный камень. Я пошла на пары по инерции, на автомате. Учёба, эти формулы, лекции — всё вдруг стало казаться бессмысленным фоном. Я пришла туда по одной причине: Ксюша и сигареты за углом корпуса.
Мы сидели на задней парте, и я то и дело показывала ей в телефоне картинки с нарядами.
— Вот это? — шептала я.
— Нет, слишком пафосно, будто на вручение «Оскара», — качала головой Ксюша.
— А это?
— Как стюардесса на круизном лайнере. Не то.
Всё было «не то». Всё казалось фальшивым. После пар мы махнули в торговый центр. Два часа скитаний по бутикам, примерок, споров. Ксюша без умолку болтала про Виталика, про их планы, и её счастье лишь подчёркивало мою внутреннюю опустошённость.
И вдруг — озарение. Мы зашли в маленький, но дерзкий бутик. И там я увидела его: воздушный, цвета тёмной ночи, костюм. Короткие, но не вульгарные шорты из тонкой шерсти и шифоновая рубашка с воланами на рукавах и глубоким, но элегантным вырезом. Это было дерзко, сексуально, но со вкусом. На мне он сидел идеально.
— Вот! — ахнула Ксюша. — Это ты! Это твоё! Вадим с ума сойдёт!
Мы купили наряд и понеслись ко мне. У меня было мало времени. Я сделала себе мягкие, объёмные локоны, яркий, но не вульгарный макияж с акцентом на губы и стрелки. Надела шорты, рубашку, и — главный акцент — высоченные лаковые каблуки-шпильки. В зеркале смотрела на меня не девчонка, а женщина. Опасная, красивая, знающая себе цену.
Ксюша стояла сзади, заворожённая.
— Блин, Саш… Ты просто… бомба. Я бы за тебя замуж пошла.
В этот момент на телефоне вибрировало сообщение.
В.: Подъезжаю. Буду через 5 минут.
Волнение ударило в виски, стало трудно дышать. Вдруг этот образ покажется ему слишком вызывающим? Вдруг он опять будет холодным?
— Пойдём покурим, — выдохнула я, хватая Ксюшу за руку. — А то я сойду с ума.
Мы выскочили на балкон. Я закурила, делая короткие, нервные затяжки.
— Успокойся! — уговаривала меня Ксюша. — Ты выглядишь невероятно. Он не сволочь, он мужчина. Он оценит.
— А если нет? — прошептала я.
— Если нет — значит, он слепой. И тогда он тебе не нужен.
Сигарета дотлела. И тут же телефон снова вибрировал.
В.: Спускайся, я внизу.
Я потушила окурок, сделала последний глубокий вдох и выдох.
— Я пошла, — сказала я, глядя на своё отражение в тёмном стекле балконной двери. Страх никуда не делся. Но появилось и что-то другое — азарт, вызов и та самая, забытая за день, уверенность. Он хотел украшение? Он его получит. Но пусть потом попробует сохранить дистанцию.
Холодный декабрьский воздух ударил по обнажённым ногам, но я даже не вздрогнула. Уверенным шагом, отбивая каблуками по асфальту, я подошла к его чёрному внедорожнику и ввалилась на пассажирское сиденье, бросив короткое:
— Привет.
Вадим, сидевший за рулём, повернул голову. Его взгляд скользнул по мне — с ног до головы, задержался на открытых ногах, на глубоком вырезе, на ярких губах. В его глазах вспыхнул мгновенный огонь одобрения, смешанный с лёгкой досадой.
— Привет, малышка, — произнёс он, наклоняясь и целуя меня в щеку. Его губы были тёплыми, а запах — знакомым и пьянящим. — Ты выглядишь… потрясающе. Даже слишком. — Его рука легла на моё обнажённое колено, и его ладонь была настолько горячей, что казалось, она прожигает кожу. — Но температура за бортом явно не предполагает подобного наряда.