Он поцеловал меня. Не как раньше. Глубоко, властно, с той самой дрожью и голодом, о которых только что говорил. В этом поцелуе было всё: и извинение, и обещание, и та самая, неутолимая жажда.
— Правила останутся, — прошептал он, отрываясь, его дыхание было неровным. — Но к ним с сегодняшнего дня добавляется новое: Внимание и ласка. Без условий. Без ссылок на работу. Просто потому что я не могу без этого. И потому что ты должна всегда, каждую секунду, помнить: ты — самое желанное, что есть в моей жизни. Поняла?
Я могла только кивнуть, чувствуя, как по телу разливается тепло, растворяя лёд стыда и страха. Он не просто утешил. Он обнажил свою душу. Свою боль. Свою борьбу. И в этой уязвимости была такая сила, перед которой меркли все его приказы и запреты. Он хотел меня. Безумно. И теперь я это знала. Не умом, а каждой клеткой своего тела.
Вадим продолжал держать меня в объятиях, его подбородок покоился у меня на макушке. Его сердцебиение, ровное и сильное, постепенно успокаивало и мою дрожь. Потом он тихо, почти шепотом, произнёс прямо в мои волосы:
— Потерпи, Сашенька. Всего два дня. Мы встретим Новый год и уедем. Куда-нибудь далеко. Только вдвоём. Ни телефонов, ни работы, ни… брата. Никого. Сможешь продержаться?
Я закивала, уткнувшись носом в его грудь, и прижалась к нему ещё сильнее, словно пытаясь впитать это обещание. Он снова поцеловал меня — уже мягче, но с той же неотменимой решимостью.
— А сейчас мы едем домой, — заявил он, разжимая объятия, но сразу же обхватив меня за талию.
Я взглянула на свои наручные часы.
— Сейчас? Но… всего два часа. А работа? — слабо попыталась я возразить.
Он уже вёл меня к лифту, не обращая внимания на потенциальные взгляды.
— Если что-то срочное — сделаю дистанционно. Сейчас важнее другое.
Мы сели в его машину. Он рванул с места с привычной уверенностью, и дорога до моего дома пролетела в непринужденных беседах, в полных странного, тревожного ожидания. Стыд всё ещё копошился внутри, но теперь его приглушала его рука, лежащая на моём колене.
Войдя в дом, мы застали Стаса в гостиной. Он сидел с ноутбуком, но увидев нас — особенно мой заплаканный, но странно просветлённый вид и властную руку Вадима на моей талии — медленно закрыл крышку.
— Неожиданно, — произнёс он без обычной иронии. Его взгляд был настороженным.
Вадим, не отпуская меня, подвёл к дивану и усадил рядом с собой. Он начал первым, обращаясь прямо к Стасу:
— Нужно кое-что обсудить. Во-первых, Саша приносит свои извинения за вчерашний срыв. Это было неприемлемо.
Все взгляды устремились на меня. Я почувствовала, как горят щёки.
— Прости, Стас, — выдавила я, глядя в пол. — Это было… ужасно глупо. И несправедливо по отношению к тебе.
Стас хмыкнул, но кивнул, принимая извинения. Главное было впереди.
— Во-вторых, — продолжил Вадим, и его голос приобрёл твёрдые, деловые нотки, — сразу после встречи Нового года я забираю Сашу. Мы уезжаем на несколько дней.
Тишина в гостиной стала звенящей. Стас выпрямился.
— Погоди. На несколько дней? Мы договаривались про ночёвки с оговорками. А это… совсем другой уровень. Куда? Насколько? — его голос зазвучал резко, в нём проснулся старший брат, ответственный и непреклонный.
— Это уже детали, — парировал Вадим, сохраняя ледяное спокойствие. — Место значения не имеет. Важен факт. Ей нужна перезагрузка. Мне — тоже. И мы проведём её вместе. Вне доступа.
— «Вне доступа» — это как? Без связи? — Стас встал, начиная терять терпение. — Она ещё ребёнок, Вадим! Ты не можешь просто взять и увезти её в неизвестном направлении!
— Она совершеннолетняя женщина,— мягко, но жёстко поправил Вадим. — И ребёнок не устраивает таких истерик из-за недостатка внимания. Ей нужна не опека, а уверенность. И я могу ей её дать. Только так.
— А я что, по-твоему, не могу дать уверенность? — вспылил Стас.
— Ты даёшь заботу. Это другое. И, прости, но в данной ситуации твоя забота оказалась неэффективной. Раз она привела к вчерашнему.
Это был удар ниже пояса, но точный. Стас сжал кулаки, его челюсть напряглась. Диалог стал напряжённым поединком.
— У тебя на неё планы? Серьёзные? Или это просто… каприз? — бросил Стас.
— Планы — самые серьёзные. Но обсуждать их буду я с ней, а не с тобой. Твоё дело — решить, доверяешь ли ты мне её безопасность. Я даю тебе слово, что с ней ничего плохого не произойдет. Ты же сам сказал, что я его держу.