Выбрать главу

— Точно, — добавила Ксюха. — Белое, невинное... на первый взгляд. А там — посмотрим.


На кассе я старалась смотреть куда угодно, только не на лицо продавщицы, пока та аккуратно упаковывала моё «оружие» в шёлковую бумагу. Чёрная карта снова совершила свой волшебный щелчок, и я ощутила странную смесь стыда, гордости и дикого предвкушения.


Мы вышли из центра, обвешанные пакетами, уставшие и счастливые.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Итак, подводим итоги, — сказала Ксюха, закуривая. — Я купила серьги и гордость за нашу девичью солидарность. Катя — уют для своего айтишника и заботу для своего брата-преподавателя. А Саша... Саша купила платье для казни и бельё для помилования. Новый год обещает быть эпичным.

Мы дружно рассмеялись. В такси я прижимала к себе пакет с самым интимным из всех покупок и думала о тёмных глазах Вадима, о его обещании «вне доступа», и мурашки побежали по спине. Это была не просто вылазка. Это была подготовка к новому, взрослому этапу. И я чувствовала себя готовой. Почти.


Мы ввалились в дом с грохотом сумок и приглушённым смехом, словно вороватая банда с добычей. В прихожей пахло выпечкой, которую утром делала Катя.


— Мой мозг требует дезинфекции после созерцания ценников, — заявила Ксюха, сбрасывая пальто прямо на вешалку. — И организм — после стольких примерок. Вино, дамы! Красное, тёплое и много!


— Я согласна, — вздохнула Катя, осторожно развешивая свои пакеты. — У меня даже ноги гудят.

Я повела их на кухню — просторную, светлую, уже почти готовую к празднику. Стащила из папиного бара бутылку хорошего итальянского, открыла её с профессиональным щелчком, который переняла у Вадима, и налила вино в три больших бокала.


— За нас! — подняла я бокал. — За безбашенный шопинг! За Новый год, который точно будет не таким, как всегда!

— За наши новые наряды и старые грехи! — добавила Ксюха.

Мы чокнулись. Вино было густым, тёплым, с ягодным послевкусием. Оно мгновенно разлилось по жилам приятным жаром, смывая последние остатки стеснения.


Мы выложили покупки на огромный кухонный стол, как трофеи. Платья, свитер, термос, моя маленькая шёлковая коробочка с бельём, которое я тут же спрятала подальше.

— Итак, — Ксюха развалилась на стуле, попивая вино. — Представим картину. Новогодняя ночь. Бой курантов. Катя, ты в чём-нибудь убийственно милом, подносишь бокал Стасу. Он смотрит на тебя такими глазами, будто нашёл в коде идеальное решение. Что дальше? Первый тост?

Катя покраснела, но улыбнулась.

— Наверное... за семью. Которая есть и которая... может появиться, — она сказала это тихо, и мы с Ксюхой синхронно взвизгнули от умиления.

— Боже, какая прелесть! — засмеялась Ксюха. — Стас, конечно, скажет что-нибудь дурацкое, вроде «за отсутствие багов в новом году», но он будет смотреть только на тебя. А потом, после «Иронии судьбы», когда Сашу увезёт её атомный ледокол... — она бросила на меня игривый взгляд.

— ...вы останетесь одни, — продолжила я, подливая всем вина. — И вот тут начинается самое интересное. Рассказывай, Катюш, а он романтик? Или технарь до мозга костей?

Катя залилась таким румянцем, что её светлые волосы казались ещё белее.

— Ой, девочки... Он... он очень внимательный. И заботливый. Не так,конечно, как... — она запнулась, покосившись на меня.

— Как мой? — фыркнула я. — Да у Вадима «забота» — это выстроить в голове стратегический план на пять лет вперёд и проконтролировать его исполнение. Но, кажется, в постели... — я замолчала, чувствуя, как жар разливается по щекам уже не от вина. Мы с ним не доходили до финала, но то, как он целовал, как касался, каким голосом говорил «стоп»... Это обещало нечто сокрушительное.

— В постели он, я уверена, такой же эффективный, как и в бизнесе, — с полным ртом вина констатировала Ксюха. — А мой Виталик... Боже, это же профессор. Всё у него с расчётом, по формуле. Но знаете, когда он снимает эти свои строгие очки... — она мечтательно прикрыла глаза. — Формулы летят к чёрту.

— О нет..— подняла руку Катя и демонстративно закрыла ей свои глаза,— Таких подробностей про своего брата я знать не хочу.


Мы захихикали, как школьницы. Вторую бутылку вина открыли почти незаметно. Разговор стал откровеннее, темнее, перешёл в область интимных деталей. Я слушала, как Катя, слегка заплетающимся языком, рассказывала, как Стас, обычно такой насмешливый, становится тихим и сосредоточенным, как целует её плечи. Как Ксюха с хохотом описывала, как Виталик, образец академической сдержанности, однажды устроил ей сцену ревности из-за какого-то однокурсника, после чего «восстановил статус-кво» с неожиданной страстью.