А я сидела среди этого. Девственница. С кучей теоретических знаний, подслушанных в интернете, и морем практических фантазий, но с нулевым опытом. Вино развязало язык и притупило осторожность.
— А... а первый раз? — вдруг спросила я, глядя в тёмно-рубиновую глубь своего бокала. Голос прозвучал тише, чем я хотела. — У вас... как это было? Не больно? Не страшно? Или... наоборот?
Наступила небольшая пауза. Ксюха и Катя переглянулись. В их взгляде не было насмешки, скорее — понимание и лёгкая ностальгия.
— О, боги, — выдохнула Ксюха, откидываясь на спинку стула. — Мой первый раз был с тем пионервожатым в летнем лагере. Было темно, пахло хвоей и дешёвым дезодорантом. Было не больно. Было... смешно. И немножко неловко. Как будто играешь во взрослую игру, правила которой знаешь только теоретически.
— У меня... — начала Катя, закручивая прядь волос на палец. — Было с парнем из института. Мы очень долго «дружили». И когда это случилось... мне было скорее любопытно. И очень волнительно. Было не больно, но и... не так волшебно, как в книгах. Больше волнение. Дрожали руки. У него и у меня.
— А вот дальше... — Ксюха подмигнула. — Вот тут уже начинается настоящая магия. Когда ты уже знаешь своё тело, знаешь, чего хочешь, и перестаёшь бояться выглядеть глупо.
Я слушала, зачарованная. Мои подруги, такие разные, говорили об этом так просто, так по-земному. Без пафоса, но и без цинизма.
— А говорят, это больно, — пробормотала я.
— Может быть, немного. У всех по-разному, — мягко сказала Катя. — Главное — не бояться. И быть с тем, с кем тебе спокойно. Кто тебя действительно... ценит. А твой... — она кивнула в сторону, будто Вадим мог быть где-то рядом. — Он, я уверена, всё сделает так, что ты даже не вспомнишь про возможную боль. Он же перфекционист.
— Он перфекционист, но он ещё и... чертовски терпелив, — вздохнула я. — Иногда слишком. Я уже готова, понимаете? Готова сжечь все мосты, а он... он строит мне надёжный переход с перилами и страховкой.
— Потому что он не мальчик, Саш, — серьёзно, уже почти без намёка на хмель, сказала Ксюха. — Он мужчина. Он несёт ответственность. За компанию, за сотрудников, а теперь и за тебя. Его не интересует просто «переспать». Его интересует... принять тебя. Взять в своё пространство. И первый раз для него — часть этого ритуала. Не просто технический момент.
Её слова попали точно в цель. Так и было. Вадим не торопился, потому что для него это было важно. Не как физический акт, а как точка невозврата.
— Значит, мне просто... довериться? — спросила я, и в голосе прозвучала неуверенность, которую я давно в себе не слышала.
— Довериться, — кивнула Катя. — И расслабиться. И не пытаться контролировать каждый вздох. Пусть он ведёт. Поверь, он знает куда.
— А ещё, — добавила Ксюха, снова наливая вино, — не молчи. Если что-то нравится — скажи. Если что-то не так — тем более. Он не телепат, хоть и выглядит, как будто может читать мысли.
— Особенно твои пошлые, — усмехнулась я.
— Особенно мои пошлые! — засмеялась Ксюха.
Мы просидели так ещё долго, допив вторую бутылку. Разговор перешёл на другие темы, снова стал смешным и легкомысленным. Но где-то глубоко внутри я унесла с этого кухонного посиделья драгоценный груз: простые, честные истории двух женщин, которые любили и были любимы. И ощущение, что моя собственная история, такая пугающая и волнительная, находится в самых надёжных руках. В руках человека, для которого нет ничего невозможного.
На кухне воцарилась сонная, довольная тишина, нарушаемая только посапыванием Бакса под столом. Бутылки были пусты, пакеты убраны, остатки вина догорали в бокалах рубиновыми бликами.
— Черт, а ведь завтра уже 31-е, — философски протянула Ксюха, разглядывая потолок. — Последний день всеобщего опьянения и лицемерия перед Новым годом. И предпоследний день твоего целомудрия, Багинская.
— Ксюша! — зашипела я, но засмеялась. Возражений не было.
— Знаете чего не хватает этой идиллической картине? — Ксюха поднялась, пошатываясь лишь слегка. Её глаза блестели с привычным озорством. — Правильно. Лёгкой дозы никотина и свежего воздуха. Идёмте курить. Все.
Я замялась. Запрет Вадима и Стаса висел в воздухе, как невидимая, но очень прочная стена.
— Ну... — начала я.
— Ой, да ладно тебе! — фыркнула Ксюха. — Его сейчас нет. А завтра он приедет, и ты будешь паинькой. Один последний разок. Кать, ты с нами?
Катя, которая уже дремала, положив голову на руки, встрепенулась. На её лице промелькнула борьба.