— Ладно, — сдался он. — Приеду утром. Около десяти. С ноутбуком. Но, Саша, это не значит, что ты получишь моё безраздельное внимание. Работа будет. Твоя задача — не мешать. И да, все сигареты — в мусорку. При мне. Это условие.
Облегчение и ликование хлынули на меня такой волной, что я чуть не подпрыгнула на месте.
— Да! Конечно! Условие принято! Ты лучший! — затараторила я.
— Лучший — это громко сказано. Скорее, слишком снисходительный к твоим манипуляциям, — он покосился, но я знала — он улыбается. — Спокойной ночи, Сашенька. И передай своим подругам-соратницам, что им тоже не мешало бы проветриться от дыма. До завтра.
— До завтра! Я жду!
Он положил трубку. Я, сияя, повернулась к подругам, которые уже давно слушали, раскрыв рта.
— Сдался? — с уважением спросила Ксюха.
— Сдался, — торжествующе подтвердила я. — Приедет утром. С ноутбуком. Но приедет.
— Надо же, — покачала головой Катя, наконец-то сумевшая затушить сигарету. — Он и правда... особенный. Стас ни за что бы не сдался.
— Потому что Стас — брат, а он — мужчина, который в неё влюблён, — мудро изрекла Ксюха, затягиваясь последний раз перед тем, как раздавить окурок. — Ну что, Багинская? Поздравляю. Завтра — твой день. И последний день твоих сигарет, судя по всему.
Я посмотрела на свою, ещё тлеющую. Сделала последнюю, победную затяжку и бросила её на землю, затушив каблуком. Прощай, маленькая, вредная слабость. Завтра начиналось что-то большее.
Предновогодняя суета
Я проснулась в семь утра от внутреннего взрыва энергии, будто внутри меня зажгли новогоднюю гирлянду. 31 декабря. День, когда должно случиться всё. Я вскочила с кровати и первым делом подбежала к окну. На улице лежал свежий, пушистый снег, словно специально к его приезду. Снег и Вадим — два самых холодных и самых горячих элемента моей вселенной.
Я устроила настоящий спа-ритуал: долгий душ с дорогим гелем с запахом ванили и амбры (украденным у мамы), скраб, маска для лица. Потом битва с волосами — я долго накручивала раскалёнными щипцами непослушные пряди, добиваясь эффекта небрежных, но идеальных локонов. Макияж — лёгкий, но с акцентом на глаза. «Естественная красота с намёком на грех», как сказала бы Ксюха. Платье и то самое бельё я бережно отложила в сторону — это был козырь на вечер. Надела просто удобные, но симпатичные тёмные джинсы и объёмный свитер цвета кофе с молоком. Мило, уютно и не кричаще.
Спускаясь вниз, я впитала в себя атмосферу дома. Пахло корицей, мандаринами и чем-то вкусным, что готовила Катя. Из гостиной доносились знакомые до слёз аккорды «Иронии судьбы» — наш обязательный новогодний саундтрек. Бакс мирно сопел на своём лежаке.
На кухне царила Катя: на столе красовались миски с нарезанными овощами, что-то булькало в кастрюле. Она, сосредоточенная и милая в фартуке поверх домашнего платья, напоминала картинку из идеального журнала.
— Доброе утро, хозяюшка наша! — весело бросила я, подходя и обнимая её за плечи.
— Ой, Саш, доброе! Ты сегодня... сияешь. Прямо слепит, — улыбнулась она.
— Это он ещё не приехал. Когда приедет — буду вообще сверкать, — пошутила я.
В гостиной восседал Стас. Он сидел на ковре посреди разложенных коробок с новогодними игрушка и, перекладывая их из коробки в коробку с глубокомысленным видом.
— Разбираешь игрушки? Готовишься к возвращению в детство? — спросила я, плюхаясь на диван рядом.
— Готовлю сюрприз, мелкая, — парировал он, не отрываясь от какой-то шестерёнки. — А ты почему такая... прилизанная? Он же только к вечеру приедет.
— Ага, щас, — загадочно протянула я, но сердце ёкнуло. Вадим сказал «утром», но не уточнил, когда именно.
Ожидание стало томительным. Я помогала Кате, мыла посуду, поправляла уже идеальные локоны в отражении чайника. И вот, ровно в 10:05, раздался звонок домофона. Сердце ушло в пятки, а потом выпрыгнуло в горло.
Я стремглав бросилась в прихожую, опередив даже Бакса. Распахнула дверь.
Он стоял на пороге в тёмном пальто, с сумкой для ноутбука в руке. Его щёки были слегка розовыми от мороза, а в тёмных глазах отражалась я — взъерошенная от бега и сияющая.
— Вадим! — не сдержавшись, я буквально прыгнула ему на шею, обвив ногами вокруг его талии. Он инстинктивно поддержал меня, сумка упала на пол. Я расцеловала его в щёки, в нос, в губы — быстрыми, птичьими, счастливыми поцелуями.
— Сашенька, — он хрипло рассмеялся, слегка спуская меня на пол, но не отпуская. — Спокойно. Я не исчезну. Позволь хотя бы раздеться.
— Не исчезни, — прошептала я, наконец отпуская его, но не отходя ни на шаг, пока он снимал пальто и ботинки.