Мы хохотали, вспоминая разные истории, постепенно отпуская напряжение. Через час мы уже были в боевом настроении. Поставили весёлую зарубежную новогоднюю музыку, расставили на огромном столе все бокалы, разложили столовые приборы с важным видом. Потом, синхронно, как по команде, поднялись наверх переодеваться.
Я надела То Самое Платье. Чёрный бархат обнял каждую линию, открытая спина заставила меня содрогнуться от прохлады и предвкушения. Я надела ту самую пару обуви на каблуке, от которой ноги казались бесконечными, и те самые серёжки. Посмотрела в зеркало. Да, это было оружие. Я спустилась.
Катя была в платье нежно-голубого цвета, которое делало её похожей на снежинку, а Ксюха — в своём фирменном дерзком золотом мини. Мы были готовы. А они… их всё не было.
Мы уселись на диван, втроём, как на скамейке запасных. Музыка играла впустую. Веселье сдувалось с каждой минутой.
— Где они, чёрт возьми? — прошептала Катя, в десятый раз глянув на часы. До полуночи оставалось меньше часа.
— Может, случилось что? — уже без тени юмора спросила Ксюха.
И в этот самый момент, словно в плохом детективе, раздался звук ключа в замке. Мы замерли. Дверь открылась. Вошли они. Все трое. Стас, Виталик, Вадим. На них не было снега, в руках они ничего не несли — ни пакетов, ни цветов, ни загадочных коробок. Они выглядели… абсолютно обыкновенно. Как будто просто вышли на пять минут.
Мы сидели на диване, три разряженные, напудренные и надушенные претензии, и молча смотрели на них.
Первой не выдержала Ксюха.
— Ну что, командиры? Обсудили там все мировые проблемы? Или просто решили проверить, не сбежим ли мы, пока вас нет? — её голос звенел от сдержанного раздражения.
Стас и Виталик как-то виновато переглянулись. А Вадим, сняв пальто, прошёл в гостиную. Его взгляд скользнул по нам, по нашему праздничному виду, и в его глазах на мгновение вспыхнуло что-то тёплое, одобрительное, но тут же погасло, сменившись привычной сдержанностью.
— Задержались, — сказал он просто, его голос был низким и спокойным. — Нужно было кое-что обсудить. Без дамских ушей.
— О, какие секреты! — фыркнула я, уже не в силах сдерживать обиду. — В канун Нового года. Очень мило.
Стас вдруг закашлялся, будто подавился.
— Не кипятись, сестра. Всё к лучшему. Это… часть сюрприза.
— Какой ещё сюрприз? Вы пустые! — почти выкрикнула Ксюха.
И тут Вадим направился прямо ко мне. Он подошёл так близко, что я почувствовала запах морозного воздуха, ещё не успевший выветриться с его одежды, и лёгкий шлейф дорогого виски. Он внимательно, с ног до головы, оглядел меня. В его тёмных глазах не было и тени смущения или оправдания — только спокойная, всепоглощающая оценка.
— Багинская, — произнёс он тихо, так, что слышала только я. Его голос был низким, чуть хриплым. — Ты выглядишь... потрясающе. Абсолютно. — Он сделал паузу, дав словам проникнуть в самое нутро. — Как будто вся эта нервотрёпка и ожидание были только для того, чтобы ты появилась в дверях в этом платье и свела меня с ума окончательно.
Все обиды, все вопросы мгновенно испарились. Воздух вокруг нас наэлектризовался. Я почувствовала, как по спине пробежали мурашки.
— Это... не ответ на вопрос, — выдохнула я, но уже без прежней дерзости.
— Это единственный ответ, который имеет для меня значение сейчас, — сказал он, и его рука едва заметно, кончиками пальцев, провела по моей обнажённой руке от плеча до локтя. Это было мимолётное, почти невесомое прикосновение, но от него по телу разлился жар. — Всё остальное — технические детали. Не порть момент.
Он отступил на шаг, дав мне возможность снова дышать, и повернулся к остальным, которые наблюдали за этой сценой с откровенным интересом.
— Ну что, — сказал он уже громче, с лёгкой, почти неуловимой улыбкой. — Кажется, мы слегка подпортили вам настроение своим отсутствием. Но, думаю, главный сюрприз этого вечера ещё впереди. — Он бросил многозначительный взгляд на Стаса, который вдруг страшно заинтересовался собственной обувью.
И в его словах, и в этой мимолётной переписке взглядов было столько недосказанного, что тревога сменилась жгучим, невероятным любопытством. Они что-то затеяли. Что-то большое.
Мы устроились за огромным праздничным столом, который ломился под тяжестью яств. Расселись по парам, как того требовала негласная геометрия вечера: я рядом с Вадимом, Катя – со Стасом, Ксюха – с Виталиком. Он сразу же, без церемоний, положил свою тяжелую, теплую руку мне на талию, и этот жест был настолько естественным и властным, словно так и должно было быть всегда.