Катя, её милое лицо застыло в полном недоумении, машинально поднялась. Она обернулась, бросив растерянный взгляд сначала на меня, потом на Ксюху, будто ища подсказки.
Я инстинктивно прикрыла рот ладонью. Сердце ушло в пятки, а потом заколотилось где-то в висках. Нет, он не... Да, он точно... Вадим, почувствовав мою дрожь, крепче, почти властно, притянул меня к себе, его рука на моей талии стала якорем. Он мягко прижал мою голову к своему плечу, и его губы коснулись моих волос.
— Знаешь, — начал Стас, глядя только на неё и слегка сжимая её руки. — Раньше моя жизнь была как хорошо написанный код. Всё логично, предсказуемо, никаких лишних переменных. А потом появилась ты. И ничего не сломалось, нет. Просто... всё начало работать по-другому. Лучше. Теплее. С тобой я стал чувствовать то, о чём раньше даже догадываться не мог.
Катя слушала, затаив дыхание, её глаза стали огромными и влажными.
— Я люблю, когда ты смеёшься над моими тупыми шутками, которых никто больше не понимает, — продолжал он, и на его лице появилась робкая, искренняя улыбка. — Люблю, как ты заботишься обо всех, даже о Баксе, даже о моих кактусах, которые я вечно забываю полить. Ты сделала этот дом — домом. А меня... ты сделала меня счастливым. По-настоящему. И я не хочу терять это. Никогда.
Он медленно, почти неловко, опустился на одно колено. Движение было таким непривычным для его спортивной, угловатой фигуры, что это было до слёз трогательно. Он достал из кармана маленькую бархатную коробку. Когда крышечка откинулась, в свете люстры сверкнул изящный, нежный бриллиант в тонкой оправе.
— Катя, — выдохнул он, и в его голосе теперь не было ничего, кроме чистой, открытой любви. — Ты выйдешь за меня? Станешь Екатериной Багинской?
В ту же секунду раздался первый, величественный удар курантов. Бо-о-ом…
И словно по волшебству, в дверях гостиной появился Виталик. В его руках был огромный, пышный букет алых, идеальных роз, упакованный в шелестящую бумагу. Он молча, с тёплой, понимающей улыбкой, протянул его Стасу.
Слёзы, которые всё это время стояли в глазах Кати, хлынули ручьём. Она не могла говорить, только бешено, счастливо закивала, прижав одну руку к губам. Потом, выдохнув, она прошептала, и это «да» прозвучало громче любого крика:
— Да! Да, Стас, тысячу раз да!
Потом он взял из рук Виталика огромный букет и, всё ещё стоя на одном колене, почти зарывшись в него, протянул Кате.
— Для моей невесты, — сказал он, и сам голос его дрогнул от переполнявших чувств.
Он с облегчением, которое, казалось, согнуло его пополам, снял кольцо и надел ей на палец. Оно село идеально. Следующий удар курантов наложился на звук их смеха и рыданий, когда Стас поднялся и схватил её в объятия, кружа посреди комнаты.
Мы все вскочили с мест. Ксюха кричала и плакала одновременно, хлопая в ладоши. Виталик, вернувшийся как раз в эту секунду, стоял в дверях с улыбкой до ушей и блестящими глазами. Я рыдала, уткнувшись лицом в плечо Вадима, а он крепко обнимал меня, и я чувствовала, как его собственное дыхание сбилось от этой волны эмоций.
Стас и Катя наконец разъединились, но лишь для того, чтобы их тут же начали обнимать и поздравлять все остальные. Бой курантов гремел, но в этот момент он был всего лишь саундтреком к их счастью. Стас, вытирая слёзы с лица Кати (и, кажется, украдкой со своих щёк), поднял бокал.
— За Катю! — крикнул он, и его голос сорвался. — За мою невесту!
— ЗА НЕВЕСТУ! — проревел в ответ весь наш маленький, безумно счастливый мирок.
И в этой всеобщей эйфории Вадим снова наклонился ко мне, и на этот раз его поцелуй был не быстрым и не сдержанным. Он был глубоким, влажным, полным той же самой безудержной радости и обещания, что витало в воздухе. Когда мы оторвались друг от друга, чтобы перевести дыхание, он прижал лоб к моему.
— С Новым годом, Сашенька, — прошептал он. — Начинается что-то новое. Для всех.
Я просто кивнула, не в силах вымолвить ни слова, понимая, что для нас с ним «новое» начинается уже сегодня. Сейчас. Следом за первым шагом Стаса и Кати в их совместную жизнь.
Новый год действительно начался с раскатистого, счастливого смеха и звонкого стука бокалов. Волнение от предложения Стаса растворилось в тёплой, сияющей радости, которая окутала весь дом, как плед. За столом царило лёгкое, благодарное веселье. Даже Виталик разговорился, рассказывая о забавном случае из сессии. Стас не выпускал руку Кати, а на её пальце то и дело вспыхивал холодный огонёк, заставляя её снова и снова смотреть на него с немым удивлением.