Выбрать главу

— Да… — выдохнула я. — Представляла… Часто.

— Что именно? — его рука поползла с моего живота ниже, скользнула под поясок стрингов, но не глубже, лишь водил кончиками пальцев по самой чувствительной коже внизу живота.

— Как ты… трогаешь меня. Как целуешь. Как входишь в меня… — я прошептала это, сгорая от стыда и возбуждения.


Он издал низкий, одобрительный рычащий звук.

— Трогала себя? — его вопрос был откровенным, лишённым всякого суда, только жгучим любопытством. — Когда представляла? Показывала себе, как это будет?


Я зажмурилась, прижимаясь затылком к его плечу. Это было невыносимо постыдно и невероятно возбуждающе.

— Да… — прошептала я так тихо, что еле слышно.

— Где? — он не отпускал. Его пальцы под стрингами опустились чуть ниже, едва касаясь, но уже не тех мест. — В своей комнате? В душе? Думала о моих руках? О моём языке?


— Везде… — призналась я, и моя рука снова потянулась назад, к его плавкам, но он поймал её и прижал к борту купели. — Думала… как ты это делаешь. Как говоришь. Каким ты… внутри.


Он повернул моё лицо к себе и снова поцеловал, но теперь его поцелуй был другим — глубоким, влажным, бесконечно сладострастным. Его язык исследовал каждый уголок моего рта, словно готовясь к другим исследованиям.

— Сегодня твои фантазии станут реальностью, — пообещал он, отрываясь. Его глаза в полумраке горели, как угли. — Каждая. Я сделаю так, что ты забудешь, как это — трогать себя без меня. Потому что отныне это буду делать только я.


Я могла только кивать, полностью отданная на его милость. Его руки, его губы, его слова сплетали вокруг меня паутину такого плотного, такого всепоглощающего желания, что я готова была отдать всё, лишь бы он не останавливался. И он не останавливался. Его прикосновения под водой стали целенаправленными, мастерскими, доводящими до безумия, но всякий раз останавливающимися на грани. Он растягивал момент, смаковал мои стоны, мои мольбы, и в его властной нежности была бездна обещания о том, что главное — ещё впереди. И это ожидание было почти невыносимым и слаще любого свершения.


Время в купели потеряло всякий смысл. Оно текло не минутами, а вспышками ощущений: его губы на моей коже, его пальцы, вычерчивающие огненные узоры под водой, мой стон, теряющийся в хрустальной тишине леса. Мы были двумя островами тепла в ледяной вселенной, и единственное, что имело значение, — это точки нашего соприкосновения.


Наконец, когда кожа сморщилась, а губы онемели от поцелуев, он поднялся из воды, брызги падали с его тела в свете гирлянд. Он вышел, протянул мне руку и помог выбраться. Ледяной воздух обжег горячую кожу, и я вздрогнула. Он тут же накинул на меня пушистый, тяжёлый халат и плотно закутал, растирая руками через ткань.

— Иди, сними мокрое. Вытрись насухо, — его голос был хриплым, но в нём снова появились командирские нотки. — В ванной всё есть.

Я кивнула, чувствуя, как ноги подкашиваются, и побрела в дом. Тепло камина обняло меня, сменив мороз террасы.


В ванной я сбросила с себя мокрый купальник. В зеркале отразилась девушка с разгоревшимися щеками, запекшимися губами и глазами, тёмными от желания. Теперь. Я открыла свою сумку и достала тот самый шёлковый комплект цвета слоновой кости. Тончайшие кружева, атласные ленты. Я надела его. Белье ложилось на тело как вторая кожа, подчёркивая каждый изгиб, делая кожу ещё более соблазнительной. Это было оружие. И время его применить.


Я не стала накидывать халат. Я вышла из ванной босиком, ощущая под стопами тепло деревянного пола. Шёлк шелестел на бёдрах при каждом шаге.


Вадим стоял у панорамного окна, спиной ко мне, разжигал камин получше. Он услышал мой шаг и обернулся.


И замер.


Его взгляд упал на меня, и в его глазах произошёл мгновенный, химический взрыв. Всё его напускное спокойствие, вся выдержка испарились, оставив после себя голую, первозданную похоть. Он смотрел так, будто его ударили под дых.


— Боже… — сорвалось у него с губ, негромко, почти благоговейно.


Он преодолел расстояние между нами в два шага. Его руки впились мне в бока, подняли, и в следующее мгновение я была прижата к нему всем телом. Его поцелуй был не поцелуем, а поглощением. Жестоким, требовательным, лишающим остатков разума. Я чувствовала его возбуждение сквозь тонкую ткань его штанов, он чувствовал, как через шёлк моего белья к нему прижимаются все самые сокровенные части меня.


Он оторвался, чтобы перевести дыхание, его лоб прижался к моему.

— Ты… — он не нашёл слов, только снова захватил мои губы, а его руки скользили по шёлку, ощупывая каждый контур, каждую кружевную деталь. — Это то, что ты купила вчера? — прошипел он между поцелуями.